Александр Дюма - Исповедь маркизы

— Вы не останетесь в одиночестве, сын мой, — с любезным видом сказала госпожа герцогиня, — мы все будем вам помогать, и у вас будет достаточно друзей на том месте, которое вам предстоит занять.

— Я не спешу их заводить, сударыня; от друзей нет никакого прока, ибо все они — корыстные люди; что касается моих дел, я также не нуждаюсь в том, чтобы мне помогали. Я и сам со всем справлюсь, не забывайте об этом, прошу вас, чтобы мне не пришлось повторять дважды.

Госпоже герцогине, женщине умной, был преподан жестокий урок.

Молодая герцогиня ничего не сказала. Она слишком хорошо знала, что представлял собой этот человек.

Господин герцог ушел и вернулся в свои покои. Там он отпустил нескольких придворных, которые его сопровождали.

Когда господин герцог уже собирался переступить порог, камердинер, которому он доверял, очень почтительно шепнул ему на ухо:

— Если монсеньеру угодно меня послушать, то он поднимется по малой лестнице.

— Почему?

— В спальне монсеньера находится маркиза де При, а в кабинете монсеньера — госпожа де ла Врийер.

— Ах! — воскликнул герцог. — Что это еще за вольности!.. Они видели друг друга?

— Нет, монсеньер, слава Богу!

И тут звуки весьма запальчивых голосов оповестили их о том, что слова «слава Богу» уже неуместны.

Госпожа де При с нетерпением ожидала герцога в его спальне и не ушла бы оттуда ни за что на свете; она ощутила, что подул ветер удачи. В сильном волнении дама расхаживала взад и вперед, раздумывая, не следует ли ей отправиться к госпоже герцогине, куда принц должен был явиться прежде всего. Ее удержало одно соображение: она не смогла бы говорить там непринужденно и заявить о своих условиях.

Госпоже де При пришло в голову написать кому-то письмо; она стала искать вокруг себя перо и чернила и ничего не нашла. Не придавая этому никакого другого значения, маркиза вошла в кабинет и направилась прямо к письменному столу, возле которого сидела г-жа де ла Врийер, еще сильнее сгоравшая от нетерпения — если такое вообще возможно, так как она была не настолько уверена в своем влиянии.

Дамы оказались лицом к лицу.

Госпожа де При вскрикнула от изумления и гнева; она приблизилась к г-же де ла Врийер и властным тоном осведомилась, что та здесь делает.

— А вы, сударыня? — спросила в ответ соперница.

— Я? — отвечала г-жа де При, решительно усаживаясь в кресле. — Я? Я жду господина герцога, будучи вправе ожидать его в этих покоях, ведь он мой любовник.

Госпожа де ла Врийер растерялась: она не ожидала подобной дерзости, тем более от столь юной особы.

— Я вам сказала, зачем пришла, сударыня, и по какому праву я здесь; теперь моя очередь спросить: «А вы?»

— Господин герцог назначил мне аудиенцию, сударыня.

— В такое время? — продолжала маркиза необычайно любезным тоном и с наигранным участием, исполненным благосклонности, — стало быть, это очень срочно?

— Да, сударыня, — сухо ответила г-жа де ла Врийер.

— Ах! Понимаю. Это по поводу брака вашего досточтимого сына; ваш досточтимый сын такой милый юноша! Я хорошо его знала, когда мы были детьми, и мы вместе играли в доме супруги председателя де Морвиля. Все находили, что он очень похож на господина де Нанжи.

— A-а! Вы играли в доме супруги председателя де Морвиля, сударыня? Очевидно, это было до того, как ваш отец едва не угодил на каторгу и так ловко выкрутился из этого положения.

Госпожа де ла Врийер думала, что отразила нанесенный ей удар, но она не знала соперницу. Маркиза рассмеялась и посмотрела на нее в упор:

— Ах! Боже мой! Сударыня, вы так довольны этими словами, не так ли? Как же вы ошибаетесь, полагая, что нанесли мне оскорбление! Что мне за дело до господина де Пленёфа и его неприятностей? Какое это имеет ко мне отношение? Я маркиза де При, мне двадцать лет, я молода, богата, любима и скоро буду всесильна. Какая мне нужда до остального?

Госпоже де ла Врийер нечего было на это ответить; она чувствовала себя обманутой и в то же время прекрасно понимала, что от такой соперницы будет нелегко отделаться. Она подыскивала ответ, стараясь держать себя в руках и не раскрывать свои карты.

— Прошу прощения, сударыня, я вас покидаю, раз его высочество задерживается.

— Нет, нет, — перебила ее г-жа де При, удерживая соперницу, — вы наверняка пойдете на лестницу. Вряд ли вы этим многого добьетесь, но вы можете задержать господина герцога, и мне придется ждать. Лучше нам на этот раз побыть здесь вдвоем и поговорить с глазу на глаз, чтобы больше к этому не возвращаться.

Госпожа де ла Врийер уже встала; она не стала садиться, но и не уходила.

— Послушайте, сударыня, вы были и все еще остаетесь любовницей господина герцога, не правда ли?

— Однако, сударыня, по какому праву?…

— Я уже сказала вам о своих правах, вы все знаете, не будем больше об этом говорить. Речь идет не обо мне, а о вас. Эта старая заносчивая скотина Дюбуа вздумал натравить вас на господина герцога, чтобы его удержать и избавиться от меня, потому что я ему мешаю и слегка затмеваю его своей энергией. Не отпирайтесь, я все знаю, я узнала об этом уже на следующий день. Это ни на час не нарушило мой сон. Неужели вы думаете, что я ревную господина герцога?

По правде говоря, г-жа де ла Врийер не понимала, как вести себя с этой странной особой, которая не соблюдала никаких приличий, ни на что не обижалась и сама заходила дальше, чем можно было бы ее завести, проявляя по отношению к ней ненависть.

— Право, сударыня, позвольте мне удалиться.

— Нет, нет, я этого не допущу; повторяю: пора с этим покончить! Вам следует в точности знать, что вас ожидает; нам же потом будет спокойнее.

— Я не волнуюсь, уверяю вас.

— О! Ничего подобного! Вы видите, как рушатся ваши воздушные замки, я знаю их все до одного. Возможно, вы не виноваты; в глубине души вы предпочитаете господина де Нанжи, который был вашим любовником столько лет, статного, доброго и милого человека, золотушному, безобразному, противному принцу; это превосходно можно понять. Поверьте мне: возвращайтесь к господину де Нанжи; он любит вас так давно, что вернется к вам. Что касается меня, то вот что я задумала и вот чему суждено быть начиная с сегодняшней ночи.

Невольно заинтересованная, г-жа де ла Врийер снова села, сама того не замечая.

— Я буду управлять Францией, сударыня; я говорю вам это и не прошу сохранять это в тайне. Первым министром буду я, а не господин герцог, не потому что он на это неспособен, а потому что его воля принадлежит мне, потому что я сумею распорядиться ею таким образом, что у него даже не возникнет желания мне мешать. Я одна знаю о своей силе, и мне быстро удалось ее распознать; если бы вы хорошенько пригляделись, то заметили бы ее тоже.