Роберт Говард - Стервятники Техаса

— Мак, мне нужен помощник! Я нашел жилу в горах Сакраменто! Золото, я клянусь тебе своей требухой!

— Не знал, что ты подался в старатели, — заметил Большой Мак.

— Человек не должен ограничивать себя одним ремеслом, — кисло рассмеялся Крошка. — Но я говорю совершенно серьезно!

— Тогда почему ты сейчас здесь, а не разрабатываешь эту жилу?

— Меня заставили убраться оттуда парни из банды Эль Браво. Решили, что я шериф или кто-то в этом роде! — Крошка вновь издал резкий, колючий смех. — Ты, небось, слышал, кто такой Эль Браво? Человек, который набрал шайку головорезов, и шляется теперь с ними по всем окрестностям гор Сакраменто. Но если там будут работать два человека, — один прикрывает, другой копает, — мы заберем столько, сколько сможем унести. Выбоина в ущелье, сразу за тем местом, где кончаются холмы и начинаются скалы! Что скажешь?

И снова в его взгляде вспыхнул нетерпеливый, порывистый огонек. Он пожирал глазами Большого Мака, как осужденный, ждущий решающего слова от человека, от которого зависит отсрочка исполнения его приговора.

Техасец молча осушил свой бокал и покачал головой.

— Я не гожусь в старатели, — пробурчал он. — А кроме того, я по горло сыт работой. Всю свою жизнь я только и делал, что работал. У меня никогда не было свободного времени, не считая пары дней перед началом загона скота да пары дней после дороги. Твои горы Сакраменто меня интересуют куда меньше, чем река Сакраменто, а она — около Сан-Франциско. Три недели назад я уволился с работы в Техасе и решил наведаться в Калифорнию — хочу хотя бы немного пожить в свое удовольствие. Я устал от коровьих ранчо и хочу посмотреть, какова жизнь в больших городах.

— Эта жила — целое состояние! — процедил сквозь зубы Крошка, и его серые глаза заволокло на миг заревом спеси. — Надо быть круглым идиотом, чтобы отказаться от такой удачи!

Большой Мак сдвинул брови. Этот Чикота и раньше вызывал у него отвращение. Однако он сдержался и ответил:

— Может, и так, только тебе от этого легче не станет.

— Значит, ты отказываешься? — эти слова были сказаны почти шепотом. На лбу Крошки выступила испарина.

— Отказываюсь. Если захочешь, сможешь найти себе другого помощника.

И Мак отвернулся, чтобы взять со стойки бутылку.

Жизнь ему спасло мимолетное отражение, мелькнувшее в большом зеркале, что висело позади стойки.

В этом мгновенном колебании бликов он углом своего зоркого глаза уловил искаженное, мертвенно-бледное лицо Чекоты и тянувшуюся к кобуре руку. Большой Мак развернулся и наотмашь ударил бутылкой по направленному на него стволу.

Звон расколотого стекла и грохот выстрела прозвучали одновременно. Пуля порвала свисавшую складку на рубахе техасца и расплющилась о стену салуна. В ту же секунду левый кулак Мака врезался в подбородок Крошки.

Убийца отшатнулся, онемевшие пальцы выпустили дымящийся револьвер. Мак бросился на него с проворством дикой кошки, учуявшей кровь. В подобной схватке промазавшего противника не щадят, и Мак орудовал кулачищами в полную силу. Он знал, что другого выхода у него нет: у Крошки на совести было полдюжины невинных людей, а некоторых из них, как говорят, он достал выстрелом из-за угла. Такой человек вполне мог прятать под рубахой другой револьвер.

Но этим оружием, которое уже отчаянно нащупывал Крошка, отступая и корчась под градом сыпавшихся на него ударов, оказался нож. В то мгновение, когда он наконец отыскал его, он получил сокрушительный удар в челюсть, от которого взмыл в воздух, вылетел головой вперед через двери на улицу и плюхнулся плашмя в дорожную пыль. Он лежал неподвижно, не подавая признаков жизни. Из уголка рта стекала струйка крови. Большой Мак решительно направился к телу, желая выяснить, не ломает ли парень комедию…

Сделать это Большой Мак так и не сумел. Он услыхал семенящую поступь легких башмачков и шелест юбок. Едва он увидал перед собой возникшую ниоткуда молоденькую девушку, как щека его вспыхнула от хлесткой, звучной пощечины.

Мак отпрянул, вопросительно и недоуменно взирая на хрупкое создание. Девушка наступала на него, сжимая в ярости кулачки.

— Не вздумай больше тронуть его пальцем, грязная скотина! — выпалила она, сверкая темными глазами. — Трус, животное! Нашел, с кем мериться силами, — с тем, кто слабее тебя в два раза?!

Мак не знал, что ему ответить. Еще мгновение назад он меньше всего был склонен думать о том, что может являть собой жутковатое, отталкивающее зрелище: глаза навыкате, побагровевшая, иссеченная шрамами физиономия, стиснутые, размером с небольшие пни, кулачищи, которыми он только что до полусмерти избил безобидного с виду юнца. Рядом с покойно лежащим Чекотой он смотрелся почти чудовищем, людоедом. Неискушенная в делах мужчин девушка конечно же увидела в Чекоте невинную жертву, подвергшуюся расправе со стороны свирепого буяна. И хотя Мак постепенно начинал это понимать, он не знал, что следовало сказать в свое оправдание. Девушка даже не видела длинного ножа, затерявшегося где-то в пыли.

Вокруг них стала собираться толпа, состоявшая из угрюмых, молчаливых типов с непроницаемыми лицами. Подошел бродяга, сидевший в салуне. Из лавки, расположенной по улице за салуном, сутуля костлявую спину, появился старик. Узловатыми пальцами он прижимал к груди свертки с провизией. Он хотел было направиться к пропыленному фургону, стоявшему у широкой изгороди сразу за лавкой, но, заметив толпу, поспешил присоединиться к любопытным.

Плавно повернувшись, девушка присела на колени возле Крошки, который не без труда пытался занять сидячее положение. Он увидел в ее влажных темных глазах печаль и заботу. Дело было за малым. Чикота знал, как распорядиться картой, если масть сама ложилась в руку.

— Прошу вас, мисс, помешайте ему, — простонал он. — Он хочет меня убить. Я не сделал ничего дурного…

— Он больше не тронет вас, — заверила она его, метнув на Большого Мака исполненный презрения взгляд. Она оттерла кровь со рта Чекоты и обвела уничижительным взором людей с задубевшей от солнца кожей, что на протяжении всей сцены не проронили ни звука.

— Как вам не стыдно! — вскричала она с праведной отвагой очень молодого существа. — На ваших глазах этот битюг избивает мальчика, а вы!..

Они по-прежнему хранили молчание, только хмуро и загадочно кривили рты в глумливой усмешке, словно потешаясь над ее незнанием. Большой Мак, побагровев лицом пуще прежнего, пробормотал в полголоса какие-то слова, развернулся и шагнул обратно в салун. Снаружи доносились невнятные звуки — с притворным надрывом что-то лепетал Крошка, а ему поспешно вторил ласковый, сочувственный голосок девушки.

— Пропади оно пропадом! — рявкнул Большой Мак, подтягивая к себе бутылку виски.