Роберт Говард - Стервятники Техаса

— Почему ты в меня стрелял? В Канзасе мы с тобой вроде не успели поссориться.

— Ты должен был стать моим взносом в банду, — просипел Крошка. — Поэтому я и хотел затащить тебя в нагорье. Эль Браво с большей радостью взял бы тебя живого. Но когда ты стал отказываться, я подумал, что если сумею доказать ему, что я тебя порешил, он, может быть, согласится меня принять. Эль Браво — это Гарт Биссет.

Гарт Биссет! Других объяснений Маку не требовалось. У Биссета имелись веские причины ненавидеть ковбоя. Впервые они встретились в одном из «коровьих поселков» Канзаса, конечной точке перегона техасского скота. Биссет служил в том поселке приставом. Он совмещал в себе жестокость и осторожность волка; рука его выдергивала из кобуры револьвер, отделанный слоновой костью, с неуловимостью летней молнии. Вместе с тем это был такой отъявленный мерзавец, какие редко попадались даже в облюбованных стервятниками «коровьих поселках» на маршрутах перегона, а уж тем более олицетворяли в них закон… Конец его делишкам положил Большой Мак. Собственно говоря, он, как глава артели перегонщиков скота, решил прийти на помощь одному мальчишке-ковбою, которого заместитель Биссета решил взять под стражу по заведомо ложному наговору. Когда дым от выстрелов рассеялся, оказалось, что заместитель пристава лежит в луже крови на полу танцевального зальчика. В карманах мертвого были найдены письма, проливающие свет на темную сторону жизни пристава, на его причастность к разбойным нападениям и убийствам. Биссетом немедленно заинтересовался федеральный пристав. У преступника была возможность пуститься в бега, но он предпочел провести ночь в лагере скотоводов у околицы, чтобы дождаться главу артельщиков и свести с ним счеты.

Встретившись, они тут же вступили в поединок, который Большой Мак закончил с ранением в области грудной клетки, а Биссет с перебитой ногой, в которой застряла пуля сорок четвертого калибра. Бывший пристав в тот же день был арестован и приговорен к пожизненному заключению, однако по пути в тюрьму сумел бежать, а потом надолго исчез из виду. Ходили слухи, что он перебрался в Мексику, где примкнул к революции.

Углубившись в воспоминания, Большой Мак и не заметил, что Крошка перестал дышать. Он влез в седло, по-прежнему думая о своем, и направил коня вверх по едва заметному следу, оставленному убийцами, что вился узкой тропкой между горными уступами. Лицо его с каждой минутой делалось мрачнее тучи, но в уголках плотно сжатых губ заиграла звериная насмешка. В руке он сжимал древко самодельного флага, с помощью которого рассчитывал вступить в переговоры с бандитами. План действий, родившийся в голове Большого Мака, был до отчаяния смел и безрассуден, он давал ему только один шанс из тысячи, но ничего другого ему не оставалось. Было еще безрассуднее полагаться на свою сноровку в обращении с оружием. Попытайся он силой проложить себе дорогу в бандитское гнездо, — при условии, что он сумел бы его отыскать, — он получил бы свою порцию свинца из засады еще на дальних подступах к их логову. Существовал один-единственный способ добиться свидания с Эль Браво. И он выбрал его без колебаний.

Мак даже не попытался спросить себя, почему он взял след похитителей девушки, которая не имела к нему ни малейшего отношения. Он просто не учитывал иных возможностей, как не учитывали их ясные и недвусмысленные принципы техасского поселенца, принципы, закаленные в горниле беспощадной полувековой войны с краснокожими и мексиканцами, для которых белые женщины всегда были лакомой добычей. Белый человек должен был не задумываясь спешить на помощь попавшей в беду женщине, независимо от того, кто она и кем ему приходилась. Исключений из этого правила не предусматривалось. И вот теперь Большой Мак спешил на выручку девушке, которая презирала его, а не скакал, как надеялся еще полдня назад, в далекий город, чтобы в считанные дни расстаться с пухленькой пачкой, что топорщила ему карман. Никто, кроме него, не знал, скольких трудов и мытарств она ему стоила.

Отдалившись от террасы на несколько миль, он направил коня по ухабистому склону ущелья, и в этот миг суровый окрик велел ему остановиться. Большой Мак немедленно натянул поводья и вскинул руки. Голос доносился из-за нагромождения валунов справа по дороге.

— Кто ты такой и чего тебе нужно? — прорычал голос.

— Я — Большой Мак, — спокойно проговорил техасец. — Я ищу Эль Браво.

— Что можешь ему предложить? — тут же отозвался голос — этот вопрос, очевидно, он задавал не один десяток раз.

— Себя! — со смехом ответил Большой Мак.

— У тебя что, мозги не в порядке? — рявкнул голос еще более сурово.

— Отведи меня к Биссету. Если он не скажет тебе за это спасибо, считай, что это у него мозги не в порядке.

— Уж у него-то с этим делом полный порядок! — пророкотал невидимый страж. — Давай, слезай с коня! А теперь расстегни свою портупею, и не держи ее, пусть упадет. Вот так. Теперь начинай пятиться от нее задом. Еще дальше, еще, чтоб тебя! Руки не опускай! Мой сорок четвертый смотрит прямо в твое сердце.

Большой Мак безропотно сделал так, как ему было велено. Он остался без оружия, с поднятыми вверх руками. Из-за скал возник человек высокого роста, который сбежал к нему пружинистой поступью ягуара. В ту же секунду Мак его узнал.

— Старк Кэмпбелл! — негромко проговорил он. — Так вот почему тебя тогда не поймали!

— Теперь уж никогда не поймают, — рявкнул тот, присовокупив проклятие. — Не посмеют они сунуться сюда, в Сакраменто… Зато остаться здесь стоит очень дорого, — в этих словах явственно прозвучал отголосок старой обиды. — Ну а ты что такого натворил, что решил сюда податься?

— Какое тебе дело? Я прошу: отведи меня к Биссету.

— Чтоб ты его увидел, мне придется тебя доставить в его берлогу, — сказал Кэмпбелл. — Он только что увел туда девчонку. Того, кто эту берлогу видел, в живых он не оставляет. Такой человек должен либо умереть, либо вступить в банду. Так что если он не захочет тебя принять, считай, что ты труп. Если хочешь, можешь поворачивать, пока не поздно. Я тебя трогать не стану, — я знаю, что ты не легавый.

— Мне нужно поговорить с Биссетом, — повторил техасец.

Кэмпбелл пожал плечами. Он вытащил пистолет, а ружье положил на землю. Затем он велел Большому Маку развернуться и положить руки за спину. Когда тот повиновался, преступник принялся связывать ему кисти рук. Делал он это неловко, поскольку приходилось орудовать одной рукой — другой он сжимал пистолет, упиравшийся дулом в спину Большого Мака. Однако, как только он достаточно сковал свободу движений ковбоя, Кэмпбелл призвал на помощь вторую руку. После этого Кэмпбелл вернулся к скалам и вывел на тропку свою лошадь — мускулистую чалую кобылу, и набросил поверх луки ее седла портупею Мака.