Роберт Говард - Стервятники Техаса

— Никогда я не понимал, что за народ эти женщины, — обратился он к буфетчику, но тот принялся старательно растирать стойку бара. Свирепый тон Мака отбил у него охоту заводить беседу. Техасец взял бутылку и отправился к самому дальнему столику заведения. На душе у него скребли кошки. От удара девичьей руки щека его страдала не сильнее, чем если б ее обмахнули птичьим перышком, однако внутри у ковбоя все горело. Он был зол, потому что считал себя униженным.

Получить пощечину от девушки было для него тягчайшим оскорблением, которое заслуживал разве какой-нибудь, как выразился бы сам Мак, шелудивый пес. Подобно большинству мужчин, обретавшихся на дорогах диких прерий, во всем, что было связано с прекрасным полом, Мак проявлял крайнюю щепетильность: безучастного к оценкам и мнениям мужчин, его могла запросто вывести из равновесия какая-нибудь женская колкость и пренебрежение. Подобно всем мужчинам его склада и рода занятий, он почитал женщину за существо высшего порядка и стремился быть достойным их доброго расположения. Но эта девушка возвела на него огульное обвинение, не пожелав докопаться до сути вещей. Его чувство справедливости было жестоко задето. Душа его мучилась от неутихающей боли, которую не могли унять ни тысяча с лишним долларов, отягощавшая нынче его карман, ни сладкие мечты промотать их в свое удовольствие в далеком и загадочном Сан-Франциско.

Мак пил и пил, не переставая подливать в стакан из бутылки. Лицо его наливалось кровью, в голубых глазах занялись свирепые угольки. В косматой, массивной голове, в мрачном раздумье опущенной на ладонь, казалось, проносились какие-то страшные, кровожадные планы мести.

Вероятно, именно такая догадка посетила человека, который спустя некоторое время после стычки незаметно проник в салун и оказался на стуле напротив ковбоя. Большой Мак смерил его недружелюбным взглядом. Это был Лис Ратнер, один из тех крайне сомнительных типов, что находили себе пристанище в Капитане.

— Я-то видел, что Крошка первым пытался тебя пришить, — проговорил Лис, скаля зубы в гадкой, злобной усмешке. — А эта девчонка отчехвостила тебя по первому сорту.

— Пошел-ка ты! — огрызнулся Мак, снова берясь за бутылку.

— Ладно, ладно, молчу! — заегозил Ратнер. — Она просто наглая бабенка. Если б ты ей за такие дела врезал, никто бы тебе слова не сказал. А теперь слушай. — Он втянул голову в плечи и подался вперед на локтях. — Не хочешь ли поквитаться с этой дамочкой?

Большой Мак досадливо хмыкнул. Предложение Ратнера было не из тех, которые заслуживали внимания. Поквитаться с женщиной? Таких мыслей у него не было и в помине. Его принципы, — твердые, необтекаемые, точно конские копыта, принципы поселенца техасской границы, — не позволяли ему мстить женщине, какова бы ни была ее провинность.

Но Ратнер, не давая ему опомниться, бросился его уговаривать.

— Уж не знаю, что вы там с Крошкой не поделили, а насчет золота он тебе зубы заговаривал, уж поверь мне! Нет, в горах Сакраменто он ошивался, это точно, только искал там не золото, а попытался затесаться в банду Эль Браво. Мне надежные люди говорили. Чикота появился в Капитане совсем недавно. По его следу идут федеральные приставы, отстают всего на несколько дней пути. А по всей Мексике, между прочим, расклеены объявления о вознаграждении за его голову. Он и по ту, и по эту сторону кордона стольких людей поубивал и ограбил, что под ним теперь всюду земля горит. Только и осталось, что податься к Эль Браво, в его горное логово. Если для человека закрываются и Штаты, и Мексика, ему остается искать Эль Браво. Но Эль Браво за «спасибо» никого не привечает — за место в банде он требует внести деньги. Помнишь того Старка Кэмпбелла, что ограбил банк в Ногалесе? Он унес тогда десять тысяч долларов и все до последнего цента вынужден был отдать Эль Браво. Невесело, конечно, но вопрос стоял так: либо это, либо виселица. Говорят, все деньги Эль Браво хранит в надежном тайнике где-то в укромном месте в Сакраменто. Чикота явился с пустыми карманами, а к Эль Браво за так не сунешься, поэтому Малыш сейчас весь как на иголках. Если он здесь еще на пару дней застрянет, то попадется властям, а податься ему больше некуда. Когда я увидел, что он этой дурехе мозги вкручивает, то сразу учуял, что он собирается заварить какую-то кашу. И точно! Стал их упрашивать взять его с собой, вывезти из города, мол, в Капитане ему оставаться нельзя, потому что ты его убьешь. И догадайся, что эти люди сделали? Предложили отвезти его в Калифорнию, усадили его в свой фургон — он все корчил из себя покалеченного, и поехали себе дальше. Девчонка вытирала ему кровь с лица, а лошадь его они привязали к задку телеги. Но я-то видел, что они ведут его в свой фургон, спрятался за изгородью и слышал весь их разговор. Глупая девчонка проболталась Чикоте! Их с отцом фамилия — Эллис, девчонку эту звать Джудит, Джудит Эллис. У старика с собой тысяча долларов — скопил деньги, работая на ферме где-то в Иллинойсе. Он собрался купить себе клочок орошаемой земли в Калифорнии, а эту тысячу — уплатить в счет первого взноса… Я хорошо знаю Крошку. В Калифорнии ему делать нечего. Какое там, он в ближайшем городке сейчас не посмеет показаться, ему из этих мест никуда ходу нет. Где-нибудь по дороге он убьет старика Эллиса, сядет за вожжи и повернет в горы Сакраменто вместе с деньгами, а заодно — и с девчонкой! Это будет его взнос, этим он купит себе место в банде. Эль Браво от юбок сам не свой, а девчонка — ты сам видел — пальчики оближешь… А вот теперь слушай меня внимательно. Думаю, до перевала Семь Мулов Крошка их трогать не станет. Это в девяти милях отсюда. Так что если мы прямо сейчас сядем в седла и поскачем прямиком через полынное поле, то будем на перевале раньше них. Там мы их перехватим. А с другой стороны, можно и подождать. Пусть Крошка сначала разберется со стариком, а мы ударим по нему сзади… Так вот. Крошку мы убиваем, и значит, с моей помощью ты с ним поквитаешься. А потом делим между собой добычу. Я забираю деньги. Ты забираешь девчонку. Никто в жизни ни о чем не дознается. Вокруг одни горы, уводи ее, куда хочешь, и…

Большой Мак сидел, словно оглушенный, с изумлением взирая на хитро скалящуюся физиономию. Не сразу он проникся чудовищным смыслом предложения. Ратнер, в свою очередь, не мог подыскать объяснения затянувшемуся молчанию. Всех людей он мерил своей изуверской, хищнической меркой.

— Ну так что ты скажешь? — не утерпел он.

— Ах ты, подлая тварь!.. — прохрипел Большой Мак. Он вздыбился над Ратнером, испепеляя его взглядом. Скользнув с опрокинутого стола, с грохотом разбились бутылки. Ратнер, казалось, уже придавленный к полу столешницей, боязливо взвизгнул и сумел вывернуться. Он выдернул из кобуры револьвер, но в этот миг увидел над собой исполинскую фигуру с искаженным гневом лицом.