Роберт Говард - Стервятники Техаса

— Забирайся на своего мерина, — приказал он. — Я тебя подсажу…

Они тронулись в путь. Кэмпбелл держал гнедого за узду. На протяжении трех или четырех миль они двигались по смутно видневшейся тропке, петлявшей по такой пустынной, безжизненной местности, в какой Маку еще не доводилось бывать. Наконец они приблизились к устью крутобокого каньона, который, на первый взгляд, должен был упираться в тупик, поскольку стены вдали смыкались вокруг прохода. Но вскоре Большой Мак заметил в дальнем конце каньона, в футах пятидесяти от земли, небольшую прогалину, к которой от подножия отрога змеилась узенькая, извилистая тропка. Сверху их грозно окликнул часовой.

— Это я, Кэмпбелл! — прокричал его конвоир, и часовой не менее свирепым рыком разрешил им продолжать движение.

— Другого пути в нашу берлогу не существует, — сказал Кэмпбелл. — Вот и подумай, захочет ли сюда полиция сунуться, даже если разнюхает об этом месте. В такой щели, если иметь при себе полную сумку патронов, можно хоть с целой армией воевать.

Лошади разминулись и стали подниматься по тропке гуськом, с каждым шагом боязливо притираясь к стене. Кэмпбелл, безусловно, нисколько не преувеличивал, утверждая, что ни один полицейский отряд не осмелится ступить на эту тропку, которая была видна как на ладони тем, кто смотрел на нее сверху из расщелины.

Едва пробравшись за скалу, они увидели человека с черными бакенбардами, притулившегося за каменной плитой. Человек смерил их недоверчивым взглядом.

— Все в порядке, Уилсон. Я веду этого человека к Биссету.

— Глазам не верю — это же Большой Мак! — проговорил Уилсон, в котором пленник тут же узнал другого преступника, желающего уйти от законного возмездия. — Что он везет Биссету? Ты его обыскал?

— А ты будто сам не знаешь, чтоб тебя черти съели! — огрызнулся Кэмпбелл. — Обыскал только на предмет оружия. Правило одно для всех — и для тебя, и для меня. Деньги трогать может только сам Биссет, а нам не разрешается. — Кэмпбелл сплюнул на землю. — Ну, вперед, Мак. Если Биссет захочет тебя принять, я тут же сниму с тебя веревки, а если нет, то с пулей в затылке тебе на свои руки будет глубоко начхать.

Зазор между скалами растянулся на сорок футов и впадал в широкое пространство, огромную чашу, служившую как бы завершением каньона, однако она была приподнята над каньоном на пятьдесят футов и заключена со всех сторон в кольцо гладких, отвесных и, по-видимому, неприступных скал высотой футов в триста. Кэмпбелл подтвердил это наблюдение.

— Через эти скалы до нас самому черту не добраться, — ухмыльнулся он. — Они снаружи такие же отвесные, как и внутри. Точно кто-то взял и вырыл ямку прямо посреди цельной горы. Ну, вот мы и дома. Слазь с седла.

Несмотря на то, что руки у него были по-прежнему связаны, Большой Мак спешился. Кэмпбелл оставил лошадей с отпущенной сбруей в тени скал и повел ковбоя по направлению к маленькой глинобитной хижине, что стояла посреди чаши в окружении квадратной каменной стены высотой по грудь рослому мужчине.

— Последняя линия обороны, как называет ее Биссет, — пробурчал Кэмпбелл. — Если даже шериф со своими людьми сюда пробьется, мы за этой стеной будем отбиваться от них, покуда они здесь не издохнут, — а у нас в укреплении есть родник с питьевой водой, куча провизии и боеприпасы на целый год.

Оборотень в чине пристава всегда был изворотливее своих начальников. Большой Мак не сомневался, что любая попытка лобовой атаки на берлогу Биссета обречена — независимо от числа атакующих — захлебнуться в собственной крови. Впрочем, для начала нужно было еще знать, где эта берлога находится.

Показался еще один член банды, которого Кэмпбелл называл Гаррисоном. Он вышел из загона для скота, устроенного возле стены, где паслось около дюжины лошадей. Поползли тяжелые бревенчатые ворота, в которых должны были застревать пули врагов.

— Что за дьявол! — взревел бандит, который встретил их в проходе. — Да это же Большой Мак! Где ты его откопал, Кэмпбелл?

— Он прибыл сюда сам, Эммет, и помахал мне белой тряпкой, — объяснил Кэмпбелл. — Биссет у себя?

— Да, с девчонкой, — криво усмехнулся Эммет. — Вот паскудство, ума не приложу, что с этим делать!..

По-видимому, Эммет был посвящен в какие-то подробности прошлой жизни Биссета. Пока Большой Мак шагал через двор к хижине, его неотлучно сопровождало трое — Старк Кэмпбелл, Джон Гаррисон и Рэд Эммет. Еще один, Вольф Уилсон, остался у входа в расселину. Он находился в последнем прибежище отверженных и гонимых, последнем приюте самых закоренелых, отпетых разбойников техасской границы, для которых на семь замков были заперты все остальные двери, и за жизнь которых никто бы не отдал и ломаного гроша. Только здесь, в скалистых дебрях гор Сакраменто, для них и осталось пристанище — волчья нора, за вход в которую им пришлось отдать все свои окровавленные сбережения.

Союз этот скрепляли те же узы, что и волчью стаю. Биссет стал вожаком, потому что быстрее и ловчее других орудовал извилинами и рукой, выдергивающей револьвер. Они ненавидели его за ненасытную, звериную алчность, за то, что он забирал у них всю добычу — всю, до последнего лоскутка, взамен предлагая только одно: право на жизнь. В то же время они боялись его и признавали над собой его верховенство, поскольку знали, что без хитрого и жестокого вожака стая обречена на гибель.

Кэмпбелл толкнул перед собой дверь. Едва Большой Мак появился на пороге, человек, стоявший к нему спиной, с волчьим проворством развернулся на месте. Кисть его мгновенно охватила слоновую кость рукоятки, торчавшей из кобуры, и лишь секунду спустя его глаза обнаружили в вошедшем всего лишь пленника со связанными за спиной руками.

— Ты?!.. — То было глухое, раскатистое рычанье матерого лесного волка. Биссет был одного роста с Большим Маком, но несколько уже в плечах и уступал ему в весе. Строение тела у него было гибкое и жилистое. С обеих сторон рта к подбородку спускались два тонких, словно надрезы ножа, желтых уса. В бесцветных глазах шныряли бесноватые, обжигающие лютым холодом огоньки.

— Какого дьявола? — прошипел он. Рука его остановилась. Он не мог подыскать объяснения увиденному.

За его спиной Большой Мак разглядел девушку, — она съежилась в углу хижины, взирая на вошедшего с ужасом. Когда их глаза встретились, Мак не прочитал в этом взгляде и тени надежды на спасение, — для девушки он был еще одним оборотнем в человеческом обличье.

Переведя взгляд на Биссета, Большой Мак невесело усмехнулся.

— Решил попроситься к тебе в банду, Гарт, — размеренно произнес он. — Мне сказали, что за это требуется внести мзду. Ну вот, я и решил предложить тебе себя! Народ говорит, что ты посулил за мою шкуру хорошие деньги.