Array Катори Киса - Абсолют

— У тебя такое было? — спросил Скорпиус быстро. — Твой брак… Ты поэтому развелся? Он стал для тебя тюрьмой?

Гарри молча кивнул, перелистывая в памяти дела минувших дней.

— Как ты понимаешь, свое кресло я занял далеко не сразу, — начал он после недолгого молчания. — И чтобы сесть в него — хотя, впрочем, самоцелью это никогда и не было — пришлось пройти немалый путь. И состоящий далеко не из канцелярской работы. Уходя в рейд, я отправлялся каждый раз туда с тяжелой душой, потому что знал, как переживала и волновалась Джинни. И с каждым таким разом ее беспокойство становилось все сильнее, пока переросло в бездумные истерики, — он замолчал и поморщился, припоминая их сцены выяснений отношений. — А однажды присланный ею Патронус прямо во время облавы едва не стоил мне жизни. Спасибо врачам в Мунго. Однако и этот урок не был усвоен… впрочем, не был он усвоен двоими. Джинни не остановилась. И как-то в один день, установив за мной следящие чары, она аппарировала ко мне прямиком на линию огня, — Гарри сглотнул и перевел дыхание. — Тогда погиб один из авроров, загородив ее собой от режущего заклятия.

— И тогда же погиб ваш брак, — задумчиво протянул Скорпиус. — Она любила тебя так сильно, или это просто стало её работой, беспокоиться за тебя? — спросил он вдруг. — Я не так хорошо разбираюсь в человеческих отношениях, но всё же заметил, что с реальными чувствами подобные истерики и эскапады зачастую не связаны. Это больше похоже на игру на сцене.

— Я не знаю, — протянул Гарри, с любопытством посмотрев на Скорпиуса. — Естественно, какие-то чувства у нее были. Может, это и была любовь, просто в таком ужасающем и гипертрофированном виде. Любовь ведь у всех разная — своя, особенная. Кто-то любит сильнее, кто-то слабее, кто-то спокойнее, а кто-то по сценарию мыльных опер. Бывает, что любят за что-то, какую-то определенную в человеке особенность, а, как оказалось, бывает, что любят и абсолютно. И я считаю себя невероятным везунчиком, что познаю, каково это, быть любимым настолько, — улыбнулся он.

Щека Скорпиуса нагрелась — явно от прихлынувшей к ней крови, — но слова Гарри тот никак не прокомментировал.

— Знаешь, когда всё это начиналось, — сказал он вместо этого, — я готов был смириться с тем, что для тебя это либо одноразовый секс, либо удобные необременительные отношения: помощник, от которого помимо отчетов можно получить ещё и удовольствие. Я заранее представлял себе, что буду делать, когда ты будешь с кем-то другим, и считал, что смогу с этим справиться. Но ты поверил в меня, поверил мне, и сейчас, в этом формате отношений, с теми привилегиями, что ты мне дал, я уже не смирюсь… — он поднял голову и вгляделся сквозь темноту в лицо Гарри. — Конечно, я умнее Джинервы Уизли, но, боюсь, от моей ревности этот факт тебя не избавит.

— Да-а? — протянул Гарри, удивленно вскинув брови. Подобных признаний от Скорпиуса он еще не слышал, как и открытых заявлений прав на него. Нужды в этом не было никакой — помимо Малфоя Гарри ни с кем себя рядом-то и не видел — но тем не менее услышать такое было приятно. — И к кому же ты меня вознамерился ревновать? Неужто к Кайлу? Вроде помимо вас, приближенных ко мне людей больше и нет, — улыбнулся он и замолчал, вспомнив о Невилле.

За все эти годы Невилл, пожалуй, остался единственным верным ему товарищем, несмотря на то, что по причине обоюдной занятости виделись они довольно редко. Но ведь Скорпиус же в состоянии разглядеть настоящую крепкую дружбу без всяких подтекстов? Он же не станет изводить себя понапрасну?

— Хотя знаешь… есть еще один человек, который мне очень дорог уже очень много лет. Естественно, сугубо платонически, — тут же поспешил пояснить Гарри. — Я его считаю единственным своим настоящим другом. Вас надо обязательно познакомить — уверен, он понравится тебе. С Невиллом всегда есть, о чем поговорить — ходячая энциклопедия просто, — хмыкнул он, припоминая педантичность, а порой и откровенное занудство друга в вопросах науки и всяких разных естествоиспытаний.

— Ты говоришь о Невилле Логботтоме? — ошарашил его Скорпиус. — Ты получал от него пару писем в этом году. Я буду рад с ним познакомиться, — сказал он серьезно. — Я читал его книги, и мне он кажется интересным человеком. Вот только как он относится к моей семье? Я знаю, что случилось с его родителями, но ничего не знаю о нем самом. Он не имеет предубеждений?

— Да, о нем, — ответил Гарри. — Вам, действительно будет интересно пообщаться друг с другом. И как бы мне потом тебя ревновать не пришлось, — усмехнулся он. — Настоящего Невилла мало кто знает, хотя он и не ведет затворнический образ жизни. Если, конечно, не считать того, что он полностью погряз в своих книжках. А насчет предубеждений… — вздохнул Гарри. — Могу сказать одно: он гораздо лояльнее меня… Кроме того, главное критерием оценки тебя для Невилла будет степень моей счастливости.

— Ну тогда он точно выгонит меня взашей под угрозой отрезать что-нибудь, — вздохнул Скорпиус. — Ведь я только и умею, что трепать тебе нервы.

— Я уговорю его дать тебе шанс, — рассмеялся Гарри, растрепав светлые волосы. — На крайний случай спишем твои выходки на фамильную принадлежность. Поверь, это весомый аргумент, — улыбнулся он.

Скорпиус не рассмеялся, но поцеловал его в плечо и тихонько призвал фиал со своим зельем.

— Так не хочется его пить, — посетовал, отвинчивая крышку. — Но ты же не позволишь всю ночь на тебя пялиться…

— А почему я должен запрещать тебе это делать? — с удивлением протянул Гарри. — Если так хочется, пялься, пожалуйста. Вот только было бы на что, — хмыкнул он. — Велика невидаль — спящий я, — улыбнулся он.

Скорпиус выразительно на него глянул, но промолчал — лишь опрокинул в себя пузырек.

— А утром я доем кабана… — протянул он, удобно устраиваясь на подушке.

Гарри хмыкнул, но комментировать малфоевские гастрономические планы не стал — он приподнялся на локте и внимательно посмотрел на засыпающего Скорпиуса.

— Спокойной ночи, — прошептал он и невесомо погладил его по голове, слегка касаясь пальцами мягких волос.

Затем откинулся на подушку и уставился на звездное небо, невольно проваливаясь в мысли о завтрашнем предстоящем знакомстве с Асторией. Очень не хотелось, чтобы из-за открывшегося факта их отношений, у Скорпиуса произошла размолвка с матерью. Ведь она одна из немногих на этой планете, кого Скорпиус действительно любит всем сердцем.

Перекатившись набок, Гарри вновь взглянул на сладко сопящего Малфоя, улыбнулся и закрыл глаза, стараясь ни о чем не думать и, наконец, заснуть.

Проснулся он от неприятного ощущения — что-то кололо его в бок. Недовольно поморщившись, он попытался вытряхнуть из постели неизвестно как попавшие туда посторонние предметы, но наткнулся рукой на какой-то странный пушистый мяч. Повернуть голову ему не дали ещё два мяча, а при попытке стряхнуть их с подушки, «мячи» возмущенно ухнули хором, и один из них встряхнулся, заполняя нос и рот мягкими перьями. Как выяснилось, когда Гарри удалось отплеваться от перьев и сесть, совы то ли в поисках тепла, то ли из желания быть поближе к людям, а может и просто от страха, оккупировали все свободные места на кровати, и спали с ними как какие-нибудь кошки. В бок же Гарри колол коготь Солы, причем сам Сола безмятежно спал, не обращая внимания на человека, и прислонившись к его бедру всем телом.