Вики Бербер - Формула просвещения

–Сейчас, потерпите Ангелина Степановна, -профессор с Ножиным переложили ее на каталку и повезли в операционную.

–Мало времени, профессор, -Ножин посмотрел на часы.

–Приступаем, -гаркнул он.

Крик младенца оповестил о своем появлении на свет ровно в двадцать два часа двадцать две минуты. Профессор зафиксировал дату и время рождения. Ангелина Степановна лежала на столе под действием наркоза. Все прошло благополучно, и счастливый профессор посмотрел на малышку, она была чудесной. Сегодня родился не просто ребенок, родился ребенок мира.

–Поздравляю вас, профессор! -Ножин похлопал его по плечу.

–Спасибо, Николай Иванович, я ценю вашу помощь. Мы вместе сделали это.

–Что теперь? -спросил Ножин, – что будет ждать малышку?

–Удивительная жизнь, -ответил профессор.

Доктора положила ребенка в барокамеру и занялись роженицей. Ночь выдалась поистине сложной, однако сложная не значит не счастливая.

Глава III

Годовалая малышка сидела на полу и сосредоточенно смотрела на разноцветные кубики, разбросанные вокруг. Она была очаровательной. Ее янтарно-золотистые волосы были не погодам длинные и закручивались в локоны, пухлые розовые щечки выдавали в ней ребенка, пышущего здоровьем, но особенными были ее глаза. Девочка родилась с гетерохромией, ее миндалевидной формы глаза были разных цветов. Правый глаз был чистого зеленого цвета, как маленький изумрудный камешек, левый глаз был золотисто карего цвета, в тон ее волос. Ее широкие брови вразлет и густые черные ресницы подчеркивали эту особенность еще сильнее.

Дверь в игровой комнате распахнулась и Федор Павлович быстрым шагом вошел внутрь.

–Как ваши дела, Ангелина Степановна?

–Замечательно, -женщина улыбнулась и подала малышке, тянущей свои ручки красный кубик.

Профессор присел на корточки возле ребенка и провел ладонью по ее маленькой голове, отчего мягкие волосы смешно поднялись дыбом вверх. Мужчина внимательно заглянул в ее глаза, но она продолжала играть в кубики, не обращая никакого внимания на Федора Павловича.

–Прекрасное дитя, -он поднялся и подошел к женщине. -Ей нужно придумать имя.

–Никак не могу подобрать, ничего не подходит.

– Милый ребенок, не должен оставаться без имени. Прошу вас сделайте уже это.

–Тогда Мила. Тамила, -сказала женщина.

–Тамила Тихонова, -звучит, -согласился профессор.

–Вы хотите, чтобы я дала ей свою фамилию? -встревоженно спросила она.

–Ангелина Степановна, нам нужно поговорить, -он подошел поближе и замолчал, словно собираясь с мыслями.

–Что-то случилось профессор? – Женщина заметила, что он был чем-то озадачен.

–Девочке уже год, пора провести первый генетический скрининг.

–Но в ее развитии нет отклонений, наоборот, она опережает свой возраст. Возможно стоит еще немного подождать?

–Нет, необходимо это сделать в самое ближайшее время. Мы должны узнать в чем ее особенность. Дело в том, что группа D, наиболее сложная для генетической коррекции. Мы не знаем какой именно участок в гене отвечает за ту или иную способность.

–Профессор, для данной группы необходимо время. Мы сможем это увидеть, когда девочка подрастет. Ещё несколько лет и думаю, мы сможем сделать какие-либо выводы.

–Дело в том, Ангелина Степановна, -профессор наклонился так близко, что женщина почувствовала резкий аромат мыла, исходивший от мужчины, -что мы не можем держать девочку в лаборатории дальше, это очень опасно, вы же понимаете, как мы рискуем. Никто ничего не знает…пока. К тому же ребенок должен расти в обычной обстановке, только так мы сможем наблюдать за ней со стороны и только так, она будет ощущать себя как все. А это значит…

–Что в комфортной среде обитания, она скорее покажет нам, свою особенность, -продолжила женщина за профессора.

–Да, -Федор Павлович согласно кивнул. -Не стоит забывать, что все, что мы делаем строго под грифом секретно. А самый лучший способ спрятать-прятать на виду. Девочке просто необходимо жить среди людей.

–Какие у нас варианты? – Лицо Ангелины Степановны выражало крайнюю обеспокоенность.

–Вариант у нас только один, Ангелина Степановна. Вы заберете малышку и уедете. Но перед этим мы проведем ей обследование.

–Я? Но профессор, у меня нет ни мужа, ни детей! Это всем известно. Нас с малышкой увидят и поползут слухи.

–В глухой деревне, никому не будет дела до матери-одиночки, сбежавшей с ребенком от пьяницы и дебошира супруга, – сказал профессор.

–Нет…Это все как-то неправильно, -она тряхнула головой и ее каштановые волосы рассыпались по плечам. – А как же моя работа? Моя личная жизнь в конце концов?!

–Ангелина Степановна, вы одна моя надежда. Прошу вас, -он взял женщину на руки и умоляюще посмотрел на нее. -Я обязательно что-нибудь придумаю, и вы сможете вернуться потом. Обставим все как ваше увольнение и дело с концом.

–Даже не знаю профессор! –воскликнула она и посмотрела на играющую девочку, – я не уверена, что смогу стать ей матерью.

–Вы и есть ее мать. В конце концов разве не вы ее выносили и родили? Нам еще предстоит многое о ней узнать о Миле. Но для этого необходима ваша помощь.

–Хорошо, – сдалась Ангелина Степановна. – Вы правы профессор это все часть моей работы и малышка тоже.

–Ангелина Степановна, я все устрою. Спасибо вам. -Профессор благодарно пожал руку женщине и улыбнулся малышке.

Когда Федор Павлович скрылся за дверью, Ангелина Степановна подошла к малышке и взяла ее на руки. Они подошли к окну, и девочка принялась с интересом смотреть на пролетающих за стеклом птиц. Женщина прижала малышку к себе и с умилением посмотрела на ее розовые щечки.

На следующий день профессор собрал у ребенка генетический материал и все необходимые анализы. Дождавшись ночи, когда в лаборатории никого не будет, он спустился в вниз, где находилась комната с реактивами и необходимым оборудованием для проведения генетического скрининга и принялся за дело. Полночи он расшифровывал полученные анализы и когда увидел результат, не поверил своим глазам. Генетика была изменена на девяносто процентов! Нет, этого просто не может быть. Изменения в ДНК должны были составлять не более десяти процентов. Федор Павлович пораженный увиденным сел на стул. По его спине потекла струйка холодного пота. К сожалению, на данный момент в лаборатории не было оборудования, которое могло пролить свет на произошедшие изменения, поэтому ничего более профессор увидеть не мог. Однако этих данных было достаточно чтобы понять то, что их эксперимент может обернуться для них большой проблемой. Профессор взял со стола заключение и вышел из лаборатории. Вернувшись в свой кабинет, он достал зажигалку и положив бумагу на тарелку, поджег ее кончик. Федор Павлович смотрел как оранжевое пламя пожирает лист и только когда на белоснежной тарелке осталась горстка пепла, он с облегчением выдохнул. Никто не должен был узнать об этом.