М. Джалак - Левентик

– Он тебя побаивается, – заметил я со зловещей усмешкой.

– Ещё бы ему меня не побаиваться. – В ответе друга также слышался смешок. – Хватит обращать внимание на этого убогого.

– Согласен.

Я упрямо стиснул зубы и вышел в коридоры, договорившись с Караком, у которого были собственные дела, встретиться позже, когда мы уже будем свободными людьми.

Тут же пожалел, что забыл попить – внезапно очень захотелось, однако возвращаться я не стал, чтобы не давать себе лишнего повода тянуть время до последнего.

По дороге к учебному блоку я встретил группку из нескольких малышей под предводительством воспитателя-атми. Уже новеньких привезли, что ли? Пока они крутят головами по сторонам, пытаясь рассмотреть всё и сразу, но очень скоро привыкнут – среди чудес Синей Башни им предстоит провести много лет.

Карак волнуется за нас обоих, но лучше меня понимает, что бояться, скорее всего, нечего – если к защите допустили, это может означать, что сама защита всего лишь формальность. Тем не менее, я не мог избавиться от спазмов в желудке: мало ли какая случайность подстерегает? возможно, где-то вкралась ошибка? что будет, если зададут каверзный вопрос?

Ноги сами вывели меня привычным путём, которым я ходил каждое утро, и я осмотрелся по сторонам только возле аудитории, где проходила защита. По коридору, освещённому магическими лампами – от огня давно отказались, – разбрелись ребята из моего класса. Кто-то стоял, прислонившись к стене, кто-то сел на пол, кто-то беседовал – негромкие звуки разговоров наполняли коридор. Возле дверей я заметил своих приятелей. Уже сегодня расстанемся – отправимся, кто куда. Я подошёл, поприветствовал, и узнал – к облегчению и сожалению сразу – что остальные точно так же тратят время на мандраж, как и я.

Кто-то должен был быть уже внутри зала, то есть лица, возглавляющие дома – два патриарха и матриарх, – а также наставники рангом пониже. Белокожих атми непривычно много.

Я тоскливо взглянул на настенные часы – через пять минут можно будет войти. Длились эти пять минут мучительно медленно, мне казалось, что меня перетянули верёвкой поперёк туловища, а чтобы руки не дрожали, я сначала сжал их в кулаки, а потом сцепил в замок на животе.

Двое из троих, входящих в высокую комиссию, были моей приёмной семьёй. Как так получилось, стоит рассказать в другой раз, когда будет подходящее время и благодарные слушатели, а не теперь, когда я вот-вот забуду, как меня самого зовут.

Несмотря на это, никаких поблажек и никакого снисхождения ждать не приходилось – покровительство в моём случае заключается разве что в том, что в моём жилище есть окно, а не магические рисунки на стенах, как у многих других. Соседями моими в жилом блоке были ученики из богатых семей, в том числе Кенафин, однако сам я, в отличие от подавляющего большинства, не знал ни своей родовой фамилии, ни родных отца и матери.

Наконец подошло время, и мои соученики потянулись к входу. Зал без окон с друзами кристаллов на стенах понемногу заполнялся людьми. Парни и девушки занимали парты, опасливо поглядывая на преподавательский стол в конце зала, покрытый лазурно-синей скатертью с вышитой серебряной звездой.

Там нас ждала аттестационная комиссия: Мивенар Халья, Талавару Реллан и Алиеру Ноквуфин – все соответственно «-рохо», то есть карамати. Других людей здесь практически и нет, мы видим их относительно редко – если только это не преподаватели общих предметов да каази, то есть слуги. Но все они живут в отдельных кварталах и часть времени их не видно и не слышно.

О, и Кенафин здесь, разумеется. Хотелось бы, чтобы у него были неприятности, но, к сожалению, он не дурак и не двоечник.

Стрелка часов над входом щёлкнула. Ноквуфин и Реллан прекратили перешёптываться, развернулись, выпрямили спины. Халья перестала теребить кисточку для туши и подняла голову, так что стали полностью видны сделанные красной и белой краской ритуальные узоры на лице, показывающие статус замужней женщины. Раздался скрежет отодвигаемых стульев – все присутствующие повставали со своих мест, чтобы поприветствовать таким образом комиссию. Я тоже: у нас классическое учебное заведение и традиций здесь придерживаются даже более строго.

– Всем доброго дня, – начал Реллан. – Садитесь. Надеюсь, вы понимаете, что решается ваша судьба, а потому подошли к защите ваших квалификационных работ со всей ответственностью…

Мы с благоговейным ужасом внимали, но про себя я – и вряд ли только я – немного досадовал. Возможно, правдив слух, что это нагнетание напряжения, официальная атмосфера – лишь пустые формальности, а результаты тестов и проверки работ уже давно известны. Значит, эта троица тратит здесь время только в качестве дани обычаям и за тем, чтобы мы, без пяти минут выпускники, до последнего момента не расслаблялись (изуверы…).

Это было бы неудивительно: за годы о каждом ученике становится известно много – что умеет и чего от него ожидать.

Реллан был краток и объявил, что теперь аттестационные испытания можно начинать. Он любил выглядеть грозным, но не всегда таковым являлся.

– Я вызову по списку или есть желающие начать? – поинтересовался секретарь-атми.

В ответ на это первая из защищающихся нетвёрдым шагом вышла вперёд и встала за кафедру. Молчать и мяться не рекомендовалось, всё-таки это значимое события для каждого молодого карамати и торжественное мероприятие – ведомости на государственном флаге лежат, можно сказать. Цветочные гирлянды по стенам тоже синие, национальных оттенков.

Девушка по имени Холана представилась и пустилась в пространные объяснения того, что собой представляет её работа, при этом делая размашистые жесты руками и шаря по сторонам широко раскрытыми глазами. Настолько широко, что они казались белыми.

Халья вежливо кашлянула – самопрезентация затягивалась. Я отчётливо услышал, как Ноквуфин негромко сказал Реллану: «Может быть, я пока пойду пообедаю?»

Холана поняла намёк, завершила рассказ в двух словах и поспешно удалилась на своё место. Вместо неё за кафедру в качестве руководителя проекта встал Ноквуфин и выступил со своими выводами о дипломе. Я попытался расслабиться и унять мандраж – все нервничают, и ребятам я в основном сочувствую. В основном.

Студенты потянулись друг за другом, а я сказал себе, что это такой экзамен, только слишком популярный и серьёзный. Как-нибудь проскочим – сразу после защиты каждому нужно взять направление и оправиться сегодня же к месту практики.

Сама защита шла гладко, моих соучеников не мучили лишними дополнительными вопросами, и я почти расслабился. Однако, когда поднялся и встал за кафедру, почувствовал, что язык норовит отняться.