М. Джалак - Левентик

Когда палящая жара ушла, на горизонте показалась сосновая роща – сюда местные горожане в конце октады ездили на прогулки, а также снимали дачи на лето. Дорога шла напрямик, и успевший измучиться под солнцем, я был рад деревьям и воздуху рощи, пропитанному запахами хвои и смолы.

Только-только закончилась весна, но кто-то уже отдыхал – с одного из дворов столбом поднимался дым, раздавалось потрескивание огня и протяжное женское пение на несколько голосов. На заборе сидели двое мальчишек лет восьми. Они прекратили болтать и во все глаза уставились на диво, шагом ехавшее мимо. Заляпанного глиной карамати, вялого полосато-рыжего китихонду, прикорнувшего на луке седла чёрного воронида. Мне следовало сделать знак приветствия, и я апатично поднял руку повыше. Теперь у ребят впечатлений на октаду вперёд.

Хутора, пастбища и другие следы присутствия человека попадались всё чаще. В той стороне, где лежало море, что-то слабо отражало небо – поля орошения, обслуживающие ближайшие городские районы. Когда я был младше, я упросил сводить меня посмотреть, и это сооружение с загадочным названием произвело на меня впечатление поделённого на квадраты болота, где-то покрытого ряской, где-то лужами и чахлыми кустами. Как отец мне объяснял, очищенные сточные воды сбрасываются в приток Нагаритары.

До города оставалось все ничего – он вырастал прямо впереди, как ещё один лес. Дорога немного уходила под уклон, и я слегка откинулся назад, чтобы меньше нагружать спину китихонду. Тот шёл медленно, он устал, как и я, а Карак вообще заснул, проведя полдня на крыльях. О том, что надо сориентироваться ещё и в городе, я старался пока не думать.

К счастью, мы добрались до северной заставы ещё при свете дня, а прибытие не стало приключением с досмотром и прочими формальностями только из-за моего лица – карамати реже имеет необходимость доказывать, кто он такой.

Как потенциальных преступников нас боятся не больше, чем атми, ведь причинить вред невинным с помощью силы мы не можем, даже если бы захотели. За преступлением незамедлительно последует воздаяние, и это будет отнюдь не смерть, а то, что способно испортить остаток жизни.

Было время, атми считали нас чуть ли не посланниками Маиши, а сейчас мы просто пользуемся уважением, без священного страха и трепета, как более сильные.

В чём-то, возможно, и сильные.

Казалось бы, принадлежим к высшей касте из-за непостижимых для рационального разума сверхъестественных сил, но кто в основном строит дома и корабли, кто управляет государством, кто торгует с соседями и кто, наконец, выяснил, что гребной винт производительней колеса? Всё атми, а мы только помогали, да и то потому, что смогли приспособиться. Не люди, а слуги народа почище мивали, которыми являются монархи и высшая знать.

Городские стены давно утратили стратегическое назначение, часть их разобрали и разбили на этом месте сады. Каменная кладка кое-где осталась, но лишь потому, что некоторые представители моей касты возмутились тому, что город лишают культурного наследия.

Миновав украшенные колоннами в античном стиле северные ворота и уйдя с проезжей части, я залез обратно в седло и попытался вспомнить, что мне говорили про адрес и то, как ехать. После леса и прошедшего дождя город показался мне неимоверно душным, затхлым и далеко не ароматным, но притерпелся я быстро.

Карак восседал на луке седла и молчал, ожидая, что пока я вспомню, и иногда демонстративно посматривая на небо. Улица, на которой мы оказались, точно являлась относительно новой – намного шире и светлее улочек Старого города. Дома здесь преимущественно деревянные, на одну семью, с наглухо огороженными сплошным забором дворами и глядящими на улицу окнами, в которых уже зажигались первые огни. Сумерки наползали со стороны гор, к заливу – вслед за уходящим солнцем.

Пока я раздумывал, китихонду испугался чего-то, дёрнулся и чуть не толкнул торопливо пробегавшего мимо фонарщика. Извинившись, я понял, что использовать здесь рафи-связь небезопасно – может случиться что-нибудь похуже, пока буду отвлечён.

– О духи, что у тебя с памятью? – заговорил наконец Карак. – Нам нужно двигаться к центру до пересечения с Морской улицей, потом повернуть налево…

Доехали мы засветло, ночевать на улице не придётся, но оставалось прибыть по адресу. Опаздывали, однако, на грани приличий.

К нашему счастью, этот район столицы уже застраивали по чёткому плану, и с крупной Речной улицы осталось свернуть на третью по счёту по левой стороне, Яблоневую.

Нужный дом я заметил издалека. Вместо крашеной соломы, черепицы или чего-нибудь ещё, что используется для кровли, крыша была сделана из стекла. Конёк венчало солнце в короне лучей, покрытое начищенными медными пластинками. Я присвистнул, а Карак уважительно заметил:

– Вот умелец!

Настоящее солнце между тем зашло окончательно, и на ратуше чуть погодя забил колокол, отсчитывая десять часов вечера. Я машинально оглянулся через плечо, прислушиваясь к долетающим из верхнего города тоскливым ударам, приглушённым расстоянием. Неожиданно подумал, что теперь смогу гораздо чаще бывать на улице, чем это было возможно раньше.

– Добрый вечер, набу, – окликнул кого-то Карак, и я только теперь заметил, что на крыльце закрытой лавки сидит человек, держащий в руке, кажется, кружку.

Пробормотав невнятное приветствие, он поставил кружку на ступеньку, с некоторой неуклюжестью встал на ноги и вышел к нам под свет уличного фонаря.

Похоже, старик в самом деле относится к касте вьяпар, тех, кто торгует – держится уверенно, взгляд цепкий, некоторая полнота присутствует. Наверно, лет пятьдесят – пятьдесят пять.

Я спешился и поклонился в пояс, как старшему, удерживая китихонду в поводу, шляпу – под мышкой и стараясь не думать о том, что произвожу не очень-то хорошее впечатление на первого работодателя.

– Доброго вечера, набу.

– Доброго. Значит, вы и есть тот карамати, запрос на которого я посылал в Синюю Башню? – поинтересовался Эльглот, сцепляя руки в замок на животе. – Признаться, я ждал вас ранее, к ужину.

Голос у него оказался резковатым, но не неприятным.

– Прошу прощения, – сказал я, не переставая смотреть в землю. – Дорога была плохой и мы задержались.

– Сколько же вам?

– Семнадцать, набу.

Лет после тринадцати я сильно подрос, поэтому возникали вопросы – выглядел старше. На ум и характер это, к сожалению, не влияло.

Ниттар с неожиданной ловкостью подхватил кружку и скрылся за дверью, велев нам подойти с чёрного хода, что мы и сделали.

– Господин Талавару-рохо, – хозяин с помощью специального механизма отодвинул брус, запирающий ворота, и помог мне завести скакуна во двор, – рад приветствовать вас и вашего рафи в своём доме. Я всё-таки соберу на стол, а вы можете пока располагаться. Ваша комната на первом этаже – дальняя. Можете немного отдохнуть или посмотреть дом, на чердак только не лазайте.