Полиэн - Стратегемы

1. Гимилькон Карфагенянин, зная пристрастия ливийцев к вину, многие глиняные сосуды с вином, испортив мандрагорой и в предместьях разместив их, удалился в город, будто бы не в состоянии противостоять теснящим его. Они же очень обрадовались, что заперли карфагенян за стенами, и, найдя глиняные сосуды с вином, опорожнили их; и тотчас были охвачены наиглубочайшим сном [1101].

2. Гимилькон Карфагенянин, ночью отправившись из Ливии в Сицилию, написав и запечатав письма, дал их кормчим, условившись, где нужно сходиться, если они разделятся в открытом море, и чтобы это не было выдано перебежчиками. Он же поднял закрытые светильники с передней стороны, чтобы враги не узнали по свету приближение флота [1102].

3. Гимилькон в Ливии старался захватить город, к которому вели две непроходимые дороги. Их охраняли ливийцы, Гимилькон же послал к ним перебежчика, сказав ему: «Одна из дорог засыпана землей, чтобы она стала удобной для прохождения, а другая окружена рвами, чтобы двигающиеся по ней не были окружены». Враги, видя такой ход дела, поверив перебежчику, устремились на засыпанную дорогу, чтобы отразить неприятеля. Он же ночью, заранее приготовленными бревнами замостив перекопанную дорогу, переправил по нему войско и захватил город, пока враги охраняли другую дорогу.

4. Гимилькон в Акраганте расположился лагерем вблизи стен. Многочисленное войско выступило из города. Он же, разделив войско, сразился одной частью, дав тайный приказ добровольно обратиться в бегство. Они же бежали, а акрагантцы, преследуя, сильно отдалились от города. Гимилькон, зажегши лес перед городскими стенами, тайно поставил в засаду оставшихся. Преследующие, увидев дым, поднимающийся от стен, подумали, что город подожжен врагами, и, повернув к городу, возвратились, тогда на них напали бежавшие прежде. Так что когда они подошли к месту засады, бывшие с Гимильконом, поднявшись, часть из них убили, других же взяли в плен [1103].

5. Гимилькон около Крония стоял лагерем против стратегов Дионисия. Когда жители Крония желали принять карфагенян, стратеги же этого не позволяли, Гимилькон, узнав об этом, весь лес, который был перед лагерем врагов (был же он большим), зажег, наблюдая, как ветер дул против врагов. Ветер нес в глаза врагам густой и едкий дым, Гимилькон же остался незамеченным, подойдя к стенам, и желавшие принять его открыли ему ворота, и он вошел внутрь, тогда как стратеги Дионисия не знали об этом [1104].

Гамилькар Карфагенский — лучший (стратег) из стратегов в Ливии, успешно проведший многие войны, которому завидовали государственные деятели; оклеветанный как стремящийся к тирании, он сам был убит, а брат его, Гескон, будучи изгнан, удалился. Когда это свершилось, карфагеняне, воспользовавшись услугами других стратегов [1106]и часто терпя поражения и подвергаясь опасности быть захваченными в плен, переменили решение относительно изгнания Гескона и убийства Гамилькара. Но умершего Гамилькара уже было невозможно призвать назад. Гескона же они призвали из изгнания и назначили стратегом-автократором и передали ему недругов для наказания тем способом, каким он пожелает. Гескон же, приняв их связанными, приказал в присутствии толпы лечь животом на землю. Трижды легко наступив ногой на шею каждого, он сказал, что это является достаточным наказанием за прежнее убийство брата. Сделав это, он отпустил врагов, сказав: «Я не воздам злом за зло, но добром за зло». Поэтому и сами враги и их домашние, повиновавшись, использовали Гескона как хорошего полководца; и тотчас наступила перемена в судьбе войны, когда Гескон побеждал в сражениях благодаря благосклонности и усердию со стороны им руководимых [1107].

1. Тимолеонт вывел войско в Сицилию, чтобы сразиться с карфагенянами, которые прежде переправились на остров. Им (воинам) встретился мул, несущий сельдерей. Воины были напуганы приметой, потому что именно у них могилы умерших увенчивали сельдереем. Тимолеонт сказал: «А на самом деле боги предрекают нам явную победу, ибо коринфяне победивших на Истмийских играх венчают сельдереем» [1109]. Сказав это, он и себя увенчал сельдереем, и своих командиров с тем, чтобы и воины, взяв друг у друга сельдерей, смелее оказались в бою [1110].

2. Тимолеонт, осаждая тирана Мамерка, многих обманув и убив вопреки клятвам, перехитрил его. Тиран согласился передать себя Тимолеонту с условием, что он предстанет перед судом сиракузян, если Тимолеонт не будет обвинять его; он же поклялся не обвинять. С этим условием Мамерк пошел в Сиракузы, Тимолеонт, выведя его на собрание, сказал: «Я никоим образом не обвиняю, ибо я договорился с ним об этом, но я приказываю убить его как можно скорее. Ибо обманувшего многих справедливо будет и самого однажды подобным образом обмануть» [1111].

3. Тимолеонт, будучи союзником сиракузян, подойдя к некому высокому холму и поднявшись, увидел, что пять тысяч карфагенян были построены; а была холодная погода [1112], и ветер дул навстречу врагам. Созвав собрание, он объявил: «Теперь враги должны быть повержены, ибо есть предсказание, что если кто-нибудь построится на этом месте, то погибнет; внезапно надвигающаяся буря [1113]является доказательством предсказания!» Эллины, воодушевленные по большей части этими известиями, немногие победили многих [1114].

1. Аристон-кормчий сопровождал одним кораблем три грузовых судна, везущих хлеб. Когда ветер утих, появилась вражеская триера. Он же, собрав три грузовых судна, проплыл вблизи от них с тем, чтобы если вражеская триера приблизится к кораблю, то она была бы поражена многими метательными снарядами теми, кто был на грузовых кораблях, если же она попытается атаковать сами грузовые суда и захватить их силой, то он, обойдя с фланга, повредит неприятельскую триеру и войдет в середину между ней и грузовыми судами.

2. Аристон, коринфский кормчий, когда воевали на море афиняне и сиракузяне и обе стороны оставались на месте, послав к архонтам, приказал перевести рынок провианта к морю. Когда же его перенесли, они, дав задний ход кормой, отступили к земле и, высадившись, сразу же стали завтракать. Афиняне, посчитав, что те побежденные удалились, сильно гордясь победой, вышли и ходили вокруг, делая все прочее и готовя то, что нужно для завтрака. Внезапно подплыли сиракузяне. Наступило замешательство, когда афиняне, не поев, ушли, те же, позавтракав, легче одержали победу [1115].

Фрасимед, сын Филомела, влюбился в дочь Писистрата [1117], явился к ней, когда она шла в процессии. Когда братья [1118]девушки огорчились и приняли на свой счет ужасное оскорбление, Писистрат сказал: «Если мы будем наказывать любящих, то что мы будем делать с ненавидящими?» Фрасимед, в большей степени побуждаемый любовью, взяв сверстников в помощники, подкараулил девушку, совершающую жертвоприношения у моря. Они, обнажив мечи и разогнав толпу, взошли на корабль и отправились на Эгину. Гиппий же, старший из сыновей Писистрата, уничтожающий на море разбойничьи корабли (а из-за скорости гребли корабль был принят за оный), свою сестру спас и похитивших, схватив, привез назад.