Санин Евгений - Святая - святым

- Ма! Тебе перчатки не нужны? - закричал он.

- Нет, а… что?

- Я возьму, ладно?

- Зачем?

- Да так, поубираюсь немного… во дворе!

- Конечно, бери, сынок!.. – послышался радостный мамин голос, который тут же сменил озадаченный - папин:

- Чего это с ним?

- А ты не понимаешь? Это у него – генетически, но только – в меня!

2

- Горе ты мое городское! – подбежав к сыну, заохала мама.

Спор родителей, в кого больше уродился их сын, разгорелся с новой силой. Прихватив перчатки, Стас с хитрой улыбкой прикрыл за собой дверь и торопливо вышел из дома. Оглядевшись с крыльца, он с удовольствием отметил, что крапивы во дворе – сколько угодно! Чтобы не вызвать подозрений родителей, удивленные лица которых поочередно появлялись в окне, Стас принялся старательно выдергивать сорняки, все больше и больше приближаясь к вожделенной крапиве.

Издалека ее листья казались ему долларовыми бумажками. Но когда он, уже изнемогая от усталости, вспотевший, в одних шортах, подошел к ним совсем близко, крошечные иголочки на них выросли до величины игл самых больших шприцов... Стас озадаченно покачал головой и, прикидывая, с чего начать, посмотрел на крапиву.

Особенно много ее было у забора, за которым виднелась соседская банька. Здесь, даже в такую жару, стояла лужа. Осторожно, чтобы не поскользнуться, Стас подошел к самым зарослям крапивы. Сняв перчатку, он пугливо дотронулся до самого маленького листка и ойкнул.

- Д-да… - Стас осмотрел быстро краснеющее пятно на пальце и озадаченно покачал головой. – За такое отец больше таблетки не даст… Надо сделать веник и пару раз хлестнуть себя по плечам!.. Заодно, как говорил Григорий Иванович, и волю потренируем!

Стас решительно надел перчатки, крепко ухватился за самый большой куст крапивы, что было сил рванул на себя и… потеряв равновесие, полетел в самую гущу крапивы…

Словно миллион искр от огромного, обжигающего костра сверкнул перед его глазами.

Ослепленный Стас, уже не обращая внимания на то, что стебли крапивы хлещут его по спине и животу, всхлипывая, выполз из зарослей.

Встав у сарая на ноги, он посмотрел на себя – грязного, с животом и руками, краснеющими прямо на глазах и, уже не радуясь мысли, что заработал больше, намного больше тысячи долларов, заковылял к дому.

Родители встретили его хвалебными голосами. Однако, тон их сразу же угас, а благоговейное выражение лиц сменилось неподдельным ужасом. Стас, следуя за их взглядами, перевел глаза на свой, весь покрытый красными пузырями живот и едва не взвыл от страха и жалости к самому себе.

- Таблетки дайте… - протягивая дрожащую руку, слабым голосом жалобно попросил он.

- Что?! – не понял отец.

- Димедрол…

- Какой димедрол? Какие таблетки?!

Отец бросился к себе, и в родительской комнате остро запахло лекарствами.

- Горе ты мое городское! – подбежав к сыну, заохала мама. – Ты что, крапивы от сорняков отличить не мог?

Стас захныкал, пытаясь оправдаться, и замер, глядя на появившегося с огромным шприцом отца.

- От такой аллергии одно только средство – укол! Причем – горячий! – заявил он, приближаясь к сыну.

Димедрол, доллары и недавнее падение в крапиву были мгновенно забыты Стасом. Все ее жала не стоили одного этого папиного шприца!

После укола, страдая от боли и разочарования, он лежал в кровати, вновь и вновь переживая весь ужас случившегося.

- Добегался! – ворчал за стеной отец. – Куда спокойнее было, когда он сидел дома и читал.

- Читал? - переспросила мама, и послышались ее быстрые, удаляющиеся шаги.

- Ты куда?

- Я сейчас!

Шаги мамы вернулись и осторожно приблизились. Стас открыл глаза и увидел, как она положила что-то на подоконник.

- Ч-что это? – вяло поинтересовался он.

- Твоя тетрадь!

- Откуда?.. Где ты ее нашла?..

- В кустах под окном лежала. Ветер, наверное, сдул!

«Ага! Этот ветер – Максом называется… - невесело усмехнулся про себя Стас. Подумав о Максе, он вспомнил весь сегодняшний день, пруд и удивился, что Ник до сих пор еще не пришел за димедролом.

«И хорошо, что не пришел! – с облегчением подумал он. – Мои знают, что Ник – наркоман… я просил димедрол… что бы тогда я сказал?..»

3

Ник оглянулся и услышал то, чего меньше всего мог ожидать…

А Ник, тем временем, сидел рядом с лежащим на постели отцом Тихоном и, в свою очередь, тоже думал о Стасе.

Он лихорадочно прикидывал, успел уже тот выпросить у отца димедрол или еще нет. Всего через стену от него был процедурный кабинет, где этого лекарства было более, чем достаточно, да и не только его, но и кое-чего покрепче, чего он жаждал сейчас больше всего на свете. Но крепкие решетки на окне и огромный замок на двери лишали его всяких надежд.

Была, правда, одна идея – но настолько безумная, что Ник боялся даже думать о ней. И он ерзал на табуретке, не зная, куда себя деть. И к Стасу было уже пора… и эта комната притягивала его, словно магнит…

Из далекой Америки или Англии ему позвонил по мобильному телефону отец. Ник ответил, но долгого разговора не получилось. Игорь Игоревич сразу понял, что у сына ломка, и быстро прекратил разговор.

Отец Тихон, искоса поглядывая на парня, что-то ловко вырезал ножичком из небольшого кусочка дерева. Наконец, он закончил работу и положил на тумбочку, где стояла, прислоненная к стакану с букетом ромашек, картонная иконка – аккуратный маленький крестик…

- Не могу без дела сидеть! – пожаловался он, пряча нож в ящик тумбочки, в котором, как успел заметить Ник, лежало еще несколько заготовок. - Нравится?

- Ничего! – пожал плечами Ник.

- Хочешь, подарю?

- Зачем? Надо будет – мне отец золотой купит! А то, как и у вас, в рубинах!

Ник кивнул на крест отца Тихона и осторожно спросил:

- А вам сейчас больно?

- Сейчас нет.

- А вообще – бывает?

- Если честно, то да!

- И обезболивающее вам дают?

- Да не без этого.

- А… успокаивающее?

- Тоже несколько раз предлагали!

- Сильное?

- Куда уж сильней – почти наркотик!

- А… вы?

- Отказался! – улыбнулся отец Тихон.

- Почему?! – во все глаза уставился на него Ник.

- Боюсь привыкнуть!

- А вы не отказывайтесь!

И тут Ник, путаясь в словах, стал говорить о том, на что все это время надеялся без всяких шансов на успех:

- Вы попросите, вам дадут! А вы - мне! Я… сейчас же съезжу за фельдшерицей, она приедет, и… Ну, что вам стоит? Мне плохо… очень…понимаете? Я больше так не могу! Я этого не выдержу!! Да что вы можете понимать?! А-аа... – обреченно махнул он рукой, направился к двери и вдруг услышал за спиной:

- Постой!

Ник, не оборачиваясь, взялся за ручку двери.

Стой, тебе говорят! – уже громче повторил отец Тихон.

Ник оглянулся и услышал то, чего меньше всего мог ожидать: