Санин Евгений - Святая - святым

- Хорошо, я согласен.

- Вы? – веря и не веря, бросился он к отцу Тихону. - Согласны?!

- Да. Но – только при одном условии.

- Да я все, что угодно! – забормотал Ник, доставая трясущимися руками доллары. – Вот!.. вот!.. берите…

- Нет, деньги оставь себе! – остановил его отец Тихон. – Я просто хочу помочь тебе…

- Тогда я поехал? – снова рванулся к двери Ник.

- Куда? Ты забыл про условие! – напомнил отец Тихон.

- Нет! Почему? Я помню! И… что же я должен делать?

- Ты должен дать мне слово…

- Что это в последний раз? – перебил отца Тихона Ник. – Конечно, дам! - Он поймал на себе пристальный взгляд священника и опустил голову: - Но вы же сами понимаете, что я не сдержу его…

- Ты дашь слово, - словно не слыша его, повторил отец Тихон, - что просто побудешь здесь полчаса.

- И все?!

- Нет. И по-честному откажешься от своей просьбы, если тебе станет легче.

- А если не станет?

- Тогда я сам поеду с тобой к фельдшеру и попрошу сделать тебе укол. Ты прав, она мне не откажет!

- Ага, я все понял! – нахмурился Ник, и уголки его губ задергались. - Вы думаете, что я успокоюсь за это время? Но это же ломка! Как вы не понимаете? Она не пройдет, пока не принять дозы!..

- Пройдет, - тихо, но твердо сказал отец Тихон. - И прошу тебя потерпеть всего полчаса.

- А не обманете?

- Ну, чем мне тебе доказать… - покачал головой отец Тихон и вдруг улыбнулся: - А хочешь, я тебе свою тайну открою?

- Тайну? – распахнул глаза Ник.

- Да, почему я приехал в Покровскую? А ты, если я не сдержу своего слова, вправе будешь рассказать ее всем!

- Да не надо мне вашей тайны… - проворчал Ник, сникая под открытым взглядом отца Тихона.

- И, тем не менее, я расскажу. У нас ведь целых полчаса. Но только ты сделаешь все, что я попрошу!

- Ну, хорошо!

Ник взглянул на свой мобильный телефон, засекая время, и послушно опустился на табуретку.

- И что я же должен делать?

- Перво-наперво, надеть крест!

4

- Не может быть! – не поверил Ник…

Отец Тихон достал из сумки бутылочку, на которой было написано «Святая вода», намочил в ней бахрому своих четок и покропил деревянный крестик. Затем стал вдевать в небольшое отверстие шнурок.

- А приехал я в Покровку потому, - говорил он, проделывая все это, - что много-много лет назад сделал здесь одно очень плохое дело.

- Вы? – не поверил Ник.

- Видишь за окном храм?

- Ну, да!

- Купол без креста? Так вот это я, когда был таким, как ты, снял его с церкви!

- Вы?!

- Ну, не сам, конечно, но прикрепил к нему трос, чтобы можно было стянуть его трактором. И вот теперь я здесь, чтобы исправить ту давнюю ошибку, свой тягчайший грех перед Богом.

- Но ведь вы тогда не знали, что это плохо.

- Да, сам не ведал, что творил. Но даже в земных делах, как говорится, незнание закона не освобождает от ответственности перед законом. А уж в небесных…

Не договорив, отец Тихон завязал кончики шнурка в крепкий узел и сам надел крестик на шею то и дело поглядывавшего на часы Ника.

- Так-то оно лучше будет… - полюбовавшись на свою работу, одобрил он. - А теперь…

Отец Тихон достал на этот раз маленький флакончик и кончиком свечи крестообразно помазал маслом лоб Ника.

Все это было столь необычно, и масло пахло так притягивающе вкусно, что Ник не удержался от вопроса:

- Что это? Зачем?

- Это – масло из лампадки перед чудотворной иконой, – ответил отец Тихон, показывая глазами на образок на тумбочке.

- Такой маленькой? – удивился Ник.

- Нет, это типографская копия с нее. А сама икона – очень большая. Ее писали монахи на Афоне, и она славится тем, что перед ней исцелилось множество людей. Даже болевших раком в последней степени! И не только раком…

Отец Тихон говорил Нику, а сам неотрывно смотрел на икону:

- Я знаю женщину, которая молилась перед ней, чтобы ее сын избавился от наркомании.

- А он как – травкой баловался или сидел на игле? – тоном знатока уточнил Ник.

- Колол себе что-то, причем самое сильное, - поморщился отец Тихон. – И, как ты говоришь, уже ничто не могло помочь ему… Так вот, она помолилась. Принесла домой вот такой же образок, и… - отец Тихон замолчал и прижал руку к левой половине груди.

- И… - заторопил его Ник. - Что дальше?

- А дальше случилось чудо, – через силу улыбнулся отец Тихон. - Наутро ее сын сам попросил отвести его к наркологу…

- Толку-то! – хмыкнул Ник.

- Ты слушай! – посоветовал ему отец Тихон. – Мать повела его в тот же день в клинику, там сделали анализ крови, и - в ней не оказалось даже следа наркотиков.

- Не может быть! – не поверил Ник.

- Почему? - удивился отец Тихон. - Тому есть многие доказательства: протоколы его прежних допросов в милиции, медицинская карточка у нарколога с заключением, что он совершенно здоров, справка с анализом крови. Женщина до сих пор хранит ее, как святыню. А главное свидетельство – ее сын. С тех пор он забыл, что такое наркотики. Если хочешь, я даже могу тебя познакомить с ним!

- Этого не может быть… - глядя во все глаза на иконку, повторил Ник.

- Как видишь, может. И это ответ на твой второй вопрос – зачем я помазал тебя маслом.

- И… вы… думаете, мне тоже… может… помочь? – замирая на каждом слове, спросил Ник.

- Да, только для этого тебе надо помолиться.

- Но я не умею…это же, наверное, молитвы надо знать?

- Конечно, и не одну, которые ты выучишь в свое время. А пока с тебя достаточно и одной. Научить?

- Я все равно не запомню…

- Запомнишь, она всего из двух слов: «Господи, помилуй». А то и вовсе из одного – «Господи!» Но только сказать ее надо с верой и от всего сердца. Молитва – это ведь разговор человека с Богом. И ты должен попросить Его помочь тебе.

- И Он – поможет?

- Конечно!

- Но это – невозможно! – словно спохватившись, возразил Ник.

- Правильно, - согласился отец Тихон и тут же уточнил: - Самому человеку невозможно. Но Бог сказал: невозможное человеку - возможно Богу! И еще Он сказал: по вере вашей дано будет.

- Тогда… я… попробую? – робко спросил Ник и, не дожидаясь ответа, трудно, словно первое слово в жизни, как больной после тяжелой операции, выдавил из себя: - Господи…

Сказал, и все остальные слова будто застряли у него в горле. Слезы стали душить его, сами собой литься из глаз...

- Вы думаете, я хочу? - простонал он, закатывая рукав рубашки и показывая следы уколов на вене. - Я просто не могу!

- Бедный ты, бедный! – подойдя, обнял его отец Тихон.

И тут уже Ник, не сдерживая себя, заплакал навзрыд, давясь бессвязными словами:

- Да! Бедный… все считают меня счастливым, потому что у моего отца много денег…знакомятся, дружат со мной из-за этого…завидуют мне … а я – самый несчастный человек на свете… и только вы… один вы поняли это! Вы знаете, о чем мы мечтаем с друзьями, когда соберемся и примем дозу? О том, как завяжем! И завязываем! До следующей ломки… А потом – опять всё по-старому! Ищем денег на новую дозу, воруем у своих, грабим чужих… Меня и отец-то сюда привез, чтобы спрятать от следствия. Цепочку я золотую сорвал с женщины… Так что и у меня есть своя тайна…