Санин Евгений - Мы - до нас

- Вот эти следы…

- И где же ее тут искать? – беспомощно огляделась вокруг Людмила.

Стас тоже посмотрел направо, налево: да разве, и правда, здесь можно что-то найти?

И только Ваня привычно нырнул в чащобу, побыл, словно на реке под водой, минуту-другую и вышел с беспомощно разведенными руками:

- Нет, они наверняка дальше проехали. А тут со времен войны точно никого не было…

- Со времен войны?! - удивленно уставилась на него Людмила.

- Не веришь, сама посмотри!

- А что, и посмотрю!

Девушка вызывающе вскинула голову и так решительно ринулась через кустарник, и лесную чащу, что Ваня и Стас едва успевали за ней.

- Правее, левее! - только и успевал подсказывать ей Ваня. – Так держать!

- Есть так держать! – тоном молодцеватого моряка отозвалась Людмила и вдруг в растерянности остановилась:

- Ой, что это?…

Стас догнал ее и увидел старый, полуобрушившийся блиндаж. Рядом с ним валялись ржавые гильзы от снарядов. Чернел искореженный котелок… Лежала пробитая прямо там, где должна была прикрывать лоб, наша, русская каска… Через отверстие густо пробивалась трава…

- Здесь был один из штабных пунктов нашей дивизии, сосредотачивавшейся в этом лесу в конце октября сорок третьего года для крупного наступления! – кивнув на блиндаж, объяснил Ваня. – Там дальше – КП. Но вместо него – братская могила. Прямое попадание авиабомбы. Ну, а еще дальше, где шли уже сами бои, лучше вообще не ходить. Там было такое яростное сражение, что, как мне кажется, они полностью истребили друг друга…

- Да, это уже вам не просто ошеломить… - покачала головой Людмила. – Прав был Владимир Всеволодович, когда говорил, что наши времена по своей жестокости и падению нравов не идут ни в какое сравнение со временем наших предков.

- А ведь солдатам, что до сих пор лежат там, было немногим больше, чем сейчас нам! – заметил Ваня, и Стас, словно близкое эхо, отозвался: - А воевавшим во времена Владимира Мономаха – еще и меньше!

- Ну что, все-таки попробуем поискать здесь? – предложила Людмила.

Они разошлись в разные стороны и, держась в нескольких десятках шагов друг от друга, принялись осматривать давно уже не видевшую человека лесную землю. Ваня уже собрался предложить пройти дальше, куда наверняка проехал внедорожник, как вдруг раздался болезненный вскрик Людмилы:

- Ой!

- Что случилось?! – в один голос встревоженно крикнули Стас с Ваней и услышали:

- Меня что-то укусило!

- Этого нам еще только не хватало…

Ваня, перепрыгивая через сваленные деревья и канавы, бросился к растерянно стоявшей около трухлявого пня девушке и увидел узкий черный ручеек, струящийся от нее вдаль, к густой траве.

- Гадюка!… - с отвращением прошептал он и крикнул: - А ну давай, показывай ногу!

Людмила, сев, послушно приподняла штанину брюк и приспустила носок.

- Так и есть… - внимательно изучив следы укуса, с досадой проговорил Ваня. – Ее укус. Говорил же тебе - резиновые сапоги обуй!

Людмила с ужасом посмотрела на него:

- Ой, мальчики… Что же теперь со мной будет?!

- Во-первых, не паникуй! А во-вторых…

Он достал из кармана зажигалку, высек язычок пламени и поднес его к ноге Людмилы.

- Что ты собираешься делать? – воскликнула та, отдергивая ногу.

- Как что? Прижечь, пока не поздно!

- И изуродовать ногу?!

- Сам дурак, среди дураков живу, но такой дуры еще не видел! - забормотал Ваня. – Ведь подохнешь же!

- Да уж лучше умереть, чем потом всю жизнь ходить с изуродованной ногой! – возмутилась девушка и дунула на зажигалку, гася огонек.

- Поговори мне еще!

Ваня снова чиркнул кремнем, но Стас неожиданно остановил его.

- Отойди! – велел он и, опустившись перед Людмилой на колени, приказал:

- Давай сюда свою ногу!

- А ты мне ее тоже поджигать не будешь? – всхлипнула та.

- Нет, как сын врача, я знаю более гуманные методы оказания первой помощи при укусах ядовитых змей.

- Ну тогда на…

Людмила вытянула ногу, Стас потянулся к ней лицом, и Ваня дернул его за плечо:

- Что ты собираешься делать?

- Что-что… Высосать как можно быстрее этот яд! - оглянувшись, ответил ему Стас и усмехнулся: - Ничего, мне можно! Все-таки как-никак «жена»…

Он припал губами к ноге Людмилы и, не зная, как это толком делается, принялся изо всех сил высасывать из ранки кровь.

- Выплевывай чаще! – посоветовал ему Ваня, но Стас только отмахнулся, не учи, мол, ученого.

Потом он и правда делал все так, как сказал друг, с каждым разом все чаще и чаще выплевывая отравленную кровь и, наконец, откинувшись, обессиленно заявил:

- Все! А то так и до костного мозга дойти можно!

- Спасибо, Стасик… - чуть слышно прошептала Людмила.

- «Спасибом» не отделаешься, человек, можно сказать, жизнью своей ради тебя рисковал! – оборвал ее Ваня и заботливо спросил друга:

- Всю выплюнул?

- Если бы… - поморщившись, признался ему Стас. – Первый, как назло самый большой глоток, когда тебе отвечал, проглотил… случайно…

- Что?! - с ужасом посмотрел на него Ваня. - Ты хоть сам понимаешь, что сказал?

- Да будем надеяться, что обойдется…

- Какое надеяться?! Скорее домой!!!

Ваня зашагал впереди, задавая самый быстрый темп хода, и все равно постоянно оборачивался и торопил Стаса, который шел под руку, помогая прихрамывающей Людмиле.

- Стас… - вдруг окликнула парня девушка.

- Ну чего еще? – проворчал тот.

- Я должна признаться тебе…

- Тоже нашла время…

- Я не в любви. А скорее, наоборот…

- У тебя бред, что ли?

- Какой там бред! Если бы не ты, может, и бредила уже. И ничего бы тебе не сказала. А впрочем, нет, все равно бы призналась! Не сегодня, так завтра!

Она помолчала несколько шагов и, словно выдавливая из себя каждое слово, проговорила:

- Ты… на Ленку зря плохо подумал… Она ни в чем перед тобой не виновата! – и, не давая Стасу сказать ни слова, продолжила: - Это все мы с Александром подстроили. Пока вы купались, я надела ее кофточку, и мы попросили какого-то парня сфотографировать нас, будто мы – то есть Ленка и Шурка – целуемся. Ну, а дальше все для Александра было уже делом техники! Ну чего ты молчишь? Зачем еще помогаешь мне? Брось меня!

Стас повернул к ней бледное лицо. Казалось, у него уже не было сил радоваться такой прекрасной новости. И сказал:

- Знаешь… во время карфагенской войны один римский консул вернул… подвергая смертельной опасности, весь свой флот, чтобы спасти задержавшегося на берегу легионера. Взял его на борт корабля… а потом приказал повесить на мачте за нарушение дисциплины. Так и я… Доведу до безопасного места, а там убью!

Людмила вырвала свою руку и пошла, говоря, то с самой собой, то со Стасом:

- И убей! И правильно сделаешь! Я еще и не того заслуживаю. И роль Гиты Лене, пожалуйста, обязательно верни! Обещаешь?