Дима - ПОНЕДЕЛЬНИК

наркоманов?

КИСЛО-ПТИЧКИН: Да. И что кетамин теперь пользуется большим спросом. Я не знаю,

хорошо это или плохо. По крайней мере, благодаря «Сованщине» упал спрос на более

тяжелые наркотики. Наверное, это все-таки хорошо.

ВЕДЕНЯПИН: То есть, опиши вы в своем романе технологию приема тяжелого наркотика,

спрос бы вырос именно на него?

КИСЛО-ПТИЧКИН: Скорее всего.

ВЕДЕНЯПИН: Вы не видите в этом некоторой закономерности?

КИСЛО-ПТИЧКИН: Какой?

ВЕДЕНЯПИН: Порочной! Позвольте напомнить вам об одной особенности пропаганды,

которая вам так неприятна. Еще Гитлер объяснил, что пропаганда должна быть шокирующей

– это, если я не ошибаюсь шестой основополагающий принцип пропаганды. Не надо

постепенно подводить аудиторию к какой-то мысли, необходимо ее попросту огорошить. В

этом случае вам гарантировано внимание толпы, а это и есть начало пропаганды. Люди

пересказывают друг другу только шокирующие, эффектные, нестандартные, неприятные

вещи, когда как привычной информации, не выходящей за рамки принятого, они не уделяют

особого внимания. Таким образом, ваши произведения можно расценивать как пропаганду.

Что вы на это скажете?

КИСЛО-ПТИЧКИН: Брух.

ВЕДЕНЯПИН: Простите?

КИСЛО-ПТИЧКИН: Как я уже сказал, в моих произведениях отсутствует субъективный

план. Я не пишу – «хорошо» или «плохо», я ставлю читателей перед фактом – существуют

такие-то и такие-то вещи, пороки, извращения. Это присуще нашему обществу и миру.

Отношения к этим вещам – уже забота читателя. Либо они это принимают, либо порицают.

ВЕДЕНЯПИН: Однако, отказываясь от субъективной авторской оценки, вы также

обрекаете читателя на неправильный, вредный для него выбор. Вы не помогаете читателю,

вы строите ему ловушки. Он может отказаться, скажем, от наркотиков, а может,

вдохновленный, подчеркиваю, вдохновленный , попробовать их. Разве не так?

КИСЛО-ПТИЧКИН: Агьяаа.

ВЕДЕНЯПИН: Что вы говорите?

КИСЛО-ПТИЧКИН: Это не проблема писателя. Это проблема читателя. Потом, мы ведь

уже договорились – неизвестно, что хорошо, а что плохо. Аггдрт.

ВЕДЕНЯПИН: Не понял?

КИСЛО-ПТИЧКИН: Я уже все сказал.

61

ВЕДЕНЯПИН: Но это крючкотворство! Вам прекрасно известно, что наркотики опасны, и

если не для здоровья – хотя об этом знают все, кроме вас – то для морального здоровья

общества в целом. Ничего хорошего не получится, если вдруг, начитавшись ваших романов,

люди начнут принимать наркотики, мучить друг друга, насиловать детей, повально нюхать

пемзы и э-э… эбать все, что движется. И я повторюсь, ваши романы построены по

принципам пропаганды – они шокируют, а, следовательно, привлекают внимание и

запоминаются, и они насыщены повторами. Критики нарекают это постоянными мотивами в

творчестве данного автора, но это с таким же успехом можно назвать пропагандистским

методом внедрение какой-то информации в сознание масс – вы повторяете в своих книгах

одно и то же и вдалбливаете эту информацию в головы читателей. Грубо говоря, делаете

шокирующие вещи, известные ограниченному круг людей, привычным элементом

повседневной жизни. Естественно, как писатель, вы делаете это с выдумкой, эффектными

художественными методами – и, таким образом, действуете на чувства читателей, а не

апеллируете к их разуму. И это опять же пропаганда. Учтите это и не удивляйтесь, если на

вас снова подадут в суд. Между прочим, такая проблема решается очень просто. В ваших

произведениях не было бы всей этой безответственной пропаганды, если бы вы четко

выражали свою точку зрения и художественными методами указывали читателям, что

хорошо, а что плохо. И не надо говорить мне, что не существует границы между этими

понятиями! Вот вы, к примеру, вы ведь бросили принимать наркотики. На то ведь была

какая-то причина? Почему же вы не говорите откровенно – наркотики не надо принимать

потому-то и потому, подтверждением чему служит мой личный опыт? Как писатель вы

имеете право оперировать исключительно личным опытом, а все остальное – крайне зыбкая

и опасная территория, куда не стоит соваться безответственным, легкомысленным авторам.

А если уж сунулись – несите ответственность. И если вы на самом деле считаете, что

наркотики это хорошо, тогда имейте смелость говорить открыто и, если потребуется,

бороться и страдать за свои взгляды. Может быть, вы все еще принимаете наркотики?

Откуда в вас эта нерешительность?

КИСЛО-ПТИЧКИН: Хыстьялдстрбагрякдззззграхличестклопрдкласбухряк.

ВЕДЕНЯПИН: Боже, что это было? И откуда этот мерзкий запах в студии? Бажен, с вами

все в порядке?

КИСЛО-ПТИЧКИН: Михаил, почему ваши вопросы всегда длиннее моих ответов? По-

моему, это противоречит принципам интервью.

ВЕДЕНЯПИН: Это не интервью, а разговор по душам, как явствует из названия передачи.

КИСЛО-ПТИЧКИН: Хорошо. Усвойте и вы одну вещь. Мой стиль сформирован не

нерешительностью, а отношением к этому миру. Как я уже неоднократно пытался вам

объяснить, я стараюсь максимально объективно этот мир изобразить, то есть со всеми его

уродствами и извращениями. И это совершенно не означает, что я хочу жить в таком мире.

Наоборот, он меня пугает. В жестокости этого мира я убедился еще в детстве: люди были

пропитаны злобой независимо от того, какие уровни они занимали. Для меня творчество

является своего рода терапией, через свои тексты я лечусь от извращенности этого мира,

нашего общества. И, умоляю, не надо воспринимать все так однозначно. Если мои герои

помешаны на запахе использованных пемз или облизывают старческие пятки – я не имею в

виду именно это. Это метафора.

ВЕДЕНЯПИН: Спасибо, успокоили. То есть на самом деле, в жизни вы лапушка?

КИСЛО-ПТИЧКИН: Не понимаю вашей иронии. Я замкнутый, семейный человек, люблю

природу и животных. У меня три дочери и три сына, шесть собак и четыре кошки, пять

волнистых попугайчиков, восемь морских свинок и одна жаба. И я очень люблю свою жену.

ВЕДЕНЯПИН: Как оценили «Сованщину» ваша супруга и дети?

КИСЛО-ПТИЧКИН: Гухдых. Не надо смешивать жизнь и литературу. По крайней мере,

мои близкие это понимают.

62

ВЕДЕНЯПИН: Вот вы говорите, творчество для вас терапия, а что прикажете делать

читателям? Что, если ваши оздоровительные методы противопоказаны другим? Ведь не все

же воспринимают этот мир так, как вы.

КИСЛО-ПТИЧКИН: Это не проблема автора. Главное – отвечать за свои слова в жизни, а

автор не отвечает за свои слова на бумаге. Меня не волнует, что кто-то из читателей может

воспринимать меня негативно – это их проблемы. Я не могу разжевывать для каждого то, что