User - i dfee46a8588517f8
- Название:i dfee46a8588517f8
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
User - i dfee46a8588517f8 краткое содержание
i dfee46a8588517f8 - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Опасения Пасхалова стали подтверждаться уже в ходе под^ готовки съезда. Другой инициатор и организатор съезда, глава астраханских «союзников» Н. Н. Тиханович-Савицкий, жаловался в письме Родзевичу от 4 ноября, что «дело со съездом обстоит неважно»— на 300 разосланных приглашений откликнулись всего 31 «союзов» и лиц. Но и из этих 31 «наверняка будут лишь Астрахань, Саратов, Одесса, Ярославль, Вологда, Ростов-на-Дону, Рязань, Симферополь, Тамбов, Горбатов, Шуя и персонально 4 человека, включая Пасхалова и Дубровина. Остальные ссылаются на дальнее расстояние, отсутствие денег или вообще ничего не пишут о съезде» 122.
Стратегический замысел устроителей Нижегородского съезда состоял в том, чтобы увенчать его отправкой депутации к царю, которая должна была поднести ему икону, уже заранее заказанную и изготовленную. С этой целью еще в сентябре были предприняты шаги, направленные на то, чтобы заручиться поддержкой Фредерикса и Нилова. В это дело включился и Маклаков, обещавший помочь, чем может 123. Прием делегации должен был, по мысли организаторов, резко повысить престиж провинциалов в глазах столичных черносотенных главарей. Однако одиозность нижегородского сборища была так велика, что даже царь при всей своей нежности к «союзникам» понял, что такого вызова «обществу» в момент, когда симулировалось намерение сотрудничать с Думой, делать нельзя, и в приеме депутации «нижегородцам» отказали.
Пасхалов был в полном отчаянии. «Благожелательство целого ряда правителей к левому (?!) засилью оттерло нас, маленьких людей, от всех областей общественного значения и не на кого нам опереться, а чуть пошевелились, как на нижегородском съезде, то, сами знаете, какая поднялась травля,— жаловался он в письме от 15 декабря князю А. А. Ширинскому-Шихматову. Но еще труднее то, что царь, за права которого мы распинаемся, очевидно, гневается на нас. Это ясно из отказа принять депутацию с иконой и из молчания на нашу верноподданническую телеграмму». Москва не прислала на съезд ни одного представителя, исключая Маркова 2-го и Дубровина, были лишь одни провинциалы. «Ведь это обозначает, что московские просвещенные консерваторы полагали, что в Нижнем они попадут в невежественную толпу, от которой скверно пахнет» 19Л .
В письме Маклакову от 19 декабря жалобы звучали еще сильнее. «После нижегородского совещания чувствую себя совершенно разбитым,— писал Пасхалов.— Меня охватило чувство глубокой безотрадной безнадежности...» Царь не прислал ответной телеграммы, «а ведь мы только этого и ждали. Только одного слова за нашу черносотенную безграничную преданность». Если бы только была получена царская телеграмма с одним словом «благодарю», «дело наше получило бы удесятеренное значение. Оно заставило бы опомниться „просвещенных консерваторов" Москвы и Петрограда, из коих ни один не рискнул замараться о нашу „плебейскую" толпу, и поняли бы они, что только именно в таком единении с плебеями можно чего-нибудь достигнуть, потому что без них на кого же обопрутся „просвещенные"? А с другой стороны, и черносотенцы без руководства — сила не только бесполезная, но может быть использована каким- нибудь Стенькой Разиным.
Оба совещания и окажутся бессильными: петроградское — военачальники без войска, а нижегородское — войско без предводителей. И врозь ни те ни другие ничего не стоют. „Благодарю" подвинуло бы к нам „просвещенных", заставило бы сильно чесать в затылке гг. Олсуфьевых, Оболенских (А. Д) и подобных перевертней: Вот в чем ужас безнадежности» 125.
«Ужас безнадежности» черносотенного дела был, однако, в другом — в его полной изолированности от народа. Суть заключалась не в чистоплюйстве «просвещенных консерваторов», как полагал Пасхалов, а в том, что и у черносотенных «плебеев» никого не было. Располагай они какой-либо массой, «просвещенных» не надо было бы ни звать, ни уговаривать. Именно поэтому крайняя правая реакция вращалась в кругу самообмана и иллюзий. «Просвещенные» надеялись на «плебеев», те — на царя, а последний — на тех и других.
Кстати, так нетерпеливо ожидавшуюся телеграмму царя «союзники» получили — она лишь задержалась, и радость Пасхалова была так же велика, как и его недавнее отчаяние. «Как бы хорошо было теперь народиться нескольким монархистским провинциальным сборищам и высказаться в духе нижегородского, но с другими лицами,— стал он немедленно строить широкие планы в письме к Н. Н. Родзевичу от 5 января 1916 г.— Надо посоветовать это и А. И. Дубровину. Пусть он распорядится по своим организациям» |26. Но последнему было не до новых съездов. «Обращение к войскам набрано, отчет о нижегородском съезде набирается, но когда напечатаем — ведает аллах,— жаловался Дубровин в письме к И. И. Дудниченко от 29 января,— Нет бумаги, и она так дорога, что становимся втупик, что делать. Между нами: подумываем прекратить „Русское знамя". Все взвешено и обдумано. Хочется сбросить с себя костюм Дон Кихота: играем вничью и служим мишенью как для левых, так и для власть предержащих... Развал идет гигантскими шагами» |27.
Быстро сник, вернувшись к прежнему мрачному настроению, и Пасхалов. На нижегородском съезде, писал он Маклакову 18 февраля 1916 г., командированный туда Министерством внутренних дел Ширинский-Шихматов призывал создавать предприятия, лазареты, потребительские общества и т. д., прибавив, что
«за деньгами дело не станет», но никаких денег не дали. Дубровин и Полубояринова «изнемогают и собираются прикрыть „Русское знамя". Это огромная потеря русского дела» 128. Правительство с «союзниками» не считается, жаловался он в письме Родзевичу от 22 апреля, «у нас нет в руках ни общественных организаций, ни их... средств. А собрать ничтожный съезд и по количеству участников и по отсутствию хотя мало-мальски влиятельных людей — значит только скомпрометировать наше дело. Вспомните хотя наш нижегородский съезд. Вспомните только: из Москвы ни души, хотя я мозоль набил на пальцах от писем. Это не случайность, это вырождение правых в каких-то бесплодных ублюдков, боящихся прикосновения к „черносотенцам". Марков — интриган, Щегловитов выдохся, не зарядившись, Левашев — подставной человек, и даже с самим Дубровиным творится что-то неладное» 129.
Картина в целом нарисована верная, но в вопросе о деньгах Пасхалов явно менял местами следствие и причину. На самом деле царь и правительство не жалели на черносотенцев денег, и если нижнегородские устроители не получили просимых средств, то не потому, что их не хотели дать, а потому что некому и незачем было давать. Становилось совершенно очевидно, что, каких денег ни давай, «союзническая» чернь не сможет ничего организовать и просто их разворует. Прецедентов, когда выданные деньги тратились «союзными» главарями на самих себя, у департамента полиции было достаточно 130.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: