Чарльз Уилан - Голые деньги

И Штаты принялись штамповать «гринбеки» — так прозвали эти казначейские билеты за зеленую оборотную сторону и за то, что они были неразменны на золото или серебро. По сравнению с сильнейшей инфляцией на Юге новая валюта северян выполняла свою задачу достаточно хорошо и действительно помогла им укрепить свое экономическое преимущество. Как утверждает историк Генри Брэндс, «доллар США предопределил победу северян в Гражданской войне и ускорил промышленную революцию в Америке» [277]. Так, в самый разгар Гражданской войны Север создал первые успешные фидуциарные деньги без внутренней стоимости, за исключением того факта, что правительство объявило их ее имеющими.

К концу Гражданской войны американская национальная валюта представляла собой жуткую мешанину из гринбеков и других бумажных денег, эмитированных банками с лицензиями разных штатов. Прежде чем принять в качестве оплаты какую-либо банкноту, следовало убедиться, что выпустивший ее банк действительно существует и жизнеспособен, что она не поддельная и при желании ее можно обменять на золото или серебро. Ситуация усложнялась по мере увеличения географических расстояний, разделявших участвовавшие в коммерческих сделках стороны [278]. Торговец из Нью-Йорка, отправившись в Нью-Гемпшир с пятидолларовой купюрой местного банка, мог найти того, кто согласится ее принять, но, как правило, со скидкой в пять долларов от номинальной стоимости. Любопытно, что некоторые фальшивые банкноты, выпущенные крупными авторитетными банками, ценились выше подлинных купюр, эмитированных менее известными банковскими учреждениями.

Представьте, каково было бы вести бизнес сегодня, если бы ваши клиенты расплачивались деньгами, эмитированными в любой стране мира. Вам не только пришлось бы научиться по внешнему виду узнавать, например, 1000 албанских леков, но еще и отличать настоящую купюру от подделки. Впрочем, этот пример не отражает всей каверзности ситуации, сложившейся в Америке в 1860-е годы. Тогда в стране было больше лицензированных штатами банков, выпускавших бумажные деньги, чем сегодня в мире стран, эмитирующих собственную валюту. Издавались даже специальные каталоги с описанием различных купюр, чтобы помочь людям и компаниям отличать банкноты, которые можно принимать, от тех, которые следует вернуть владельцу [279]. В итоге для наведения порядка в этом денежном хаосе Конгресс принял национальные Законы о национальных банках и денежном обращении 1863 и 1864 годов [280]. Так была создана законодательная база для лицензирования и регулирования национальных банков. Для получения федеральной лицензии банку требовалось приобрести казначейские облигации и держать их на счете недавно созданного Управления контролера денежного обращения Министерства финансов (оно отвечало за анализ состояния и регулирование деятельности банков с федеральной лицензией). В обмен на этот залог правительство предоставляло банкам соответствующее количество национальных банкнот. Эти банкноты имели унифицированный внешний вид и отличались друг от друга только названием банка-эмитента. Все национальные банки должны были принимать банкноты других национальных банков по номинальной стоимости (без дисконтирования), но только банк-эмитент обязывался обменивать свои бумажные деньги на золото или серебро. Если у банка-эмитента недоставало для этого драгоценных металлов, государство продавало его казначейские облигации, чтобы погасить задолженность перед держателями долговых обязательств [281]. Такая структура обеспечивала общество единой валютой и в то же время укрепляла доверие людей к банкам и их банкнотам [282]. Одновременно Конгресс обложил все банкноты штатов 10-процентным налогом, что постепенно окончательно вытеснило их с рынка. Лицензированные штатами банки остались в бизнесе, но только как банки, а не эмитенты валюты. Так было положено начало системе двойного подчинения американских банков (банки, имеющие лицензии штатов, и банки федерального лицензирования), используемой по сей день [283]. Уточню очевидное: банки с федеральными лицензиями лицензируются государством, а с лицензиями штатов — штатами.

Однако даже получив преимущество более унифицированной национальной валюты, банковская система США по-прежнему оставалась нестабильной по целому ряду причин, уже рассмотренных нами в предыдущих главах. Например, не существовало никакого механизма, предотвращавшего массовое изъятие вкладчиками средств из банков. Государство не имело рычагов для смягчения экономических подъемов и спадов, которые нередко обусловливали чередование маний и паник [284]. Но самой взрывоопасной политической проблемой была роль серебра и золота — или, точнее говоря, отсутствие у серебра какой-либо роли [285]. Приняв в 1873 году Закон о чеканке монет, Конгресс положил конец неограниченной чеканке монет из этого металла и, по сути, перевел США на золотой стандарт [286]. На протяжении следующих двадцати лет производители серебра и их политические союзники твердили, что золота недостаточно для удовлетворения потребностей нации в деньгах, и по большей части проигрывали борьбу. Однако в 1893 году страна погрузилась в очередной глубокий экономический кризис. После резкого падения цен на сельскохозяйственную продукцию «просеребряные» настроения охватили всю страну, и кульминацией этого процесса стал последний и наилучший шанс для сторонников серебра добиться возврата страны к системе биметаллизма: Уильям Дженнингс Брайан выставил свою кандидатуру на президентских выборах 1896 года [287].

Брайан, бывший конгрессмен-демократ от Небраски, построил всю свою предвыборную кампанию на одном-единственном лозунге: свободная чеканка серебра в соотношении 16 к 1. Как отмечалось ранее, свободная чеканка означала, что Монетный двор США будет принимать серебро в слитках и выдавать взамен серебряные монеты. А соотношение 16 к 1 говорило о намерении Брайана установить именно такую стоимость серебра по сравнению с золотом: 16 унций серебра за 1 унцию золота. Это соотношение базировалось на относительных рыночных ценах на эти два металла в 1830-х годах — но на дворе-то были уже далеко не 1830-е. С тех пор стоимость серебра существенно снизилась. В действительности по рыночным ценам унция золота в 1896 году стоила примерно 32 унции серебра, то есть вдвое больше, чем предлагал Брайан [288]. Весь смысл предложения Брайана заключался в том, чтобы раздуть стоимость серебра по отношению к золоту. Если бы один человек принес на монетный двор 32 унции серебра, а другой — 1 унцию золота, то первый получил бы в два раза больше долларовых монет. (Понятно, что если парень с унцией золота не совсем дурак, он бы сначала обменял свое золото на серебро, а затем понес бы его на монетный двор, где получил бы в два раза больше долларов, чем за золото.) Как бы там ни было, Брайан свято верил, что свободная чеканка серебра спровоцирует массовую сдачу людьми этого металла на монетный двор, вследствие чего денежная масса в стране увеличится и начнется инфляция, которая сыграет на руку фермерам-должникам и в целом стимулирует более быстрый экономический рост.