Сфинкс - Паутина

— Малфой, ты ранен! — она протянула руку и схватила его за локоть.

— Глупости, — Скорпиус попытался отстраниться, но бережные руки не позволили ему. — Всего лишь царапина.

— Царапина? — она отвела в стороны, едва касаясь, края мантии и пригляделась к тонкой красной полосе на белой коже. — Не укус?

— Нет, — покачал юноша головой, не глядя на ее лицо. — Царапина. Пустяки.

И тут, наконец, на месте действия появились профессора. Первым вывалился — или продрался сквозь заросли — Хагрид с арбалетом в огромных ручищах. Затем прибежала бледная МакГонагалл с палочкой в руке. Она остановилась, как вкопанная, безмолвно уставившись на связанных оборотней, которые уже притихли, растеряв все силы на борьбу с волшебными веревками. На застывшую МакГонагалл чуть не налетели Фауст и Лонгботтом, последним присеменил Флитвик, почти задыхающийся от небольшого кросса. Видимо, известие о ловушке в Запретном лесу застало их всех в Большом зале.

— Лили, Джеймс! Вы в порядке? — пробасил Хагрид, глядя в сторону студентов.

— Да, все хорошо, — Лили отпустила руку Малфоя и — осела на землю, так как ноги ее больше не держали. — Только Малфой ранен…

— Мистер Малфой, идите сюда, — приказал Фауст, в упор глядя на недовольного чем-то Скорпиуса. — Быстро!

Джеймс подвел к профессорам плачущую Аманду, и Невилл тут же опустился перед ней, тихо успокаивая. МакГонагалл, наконец, отвела взгляд от оборотней. Глядела она так грозно, что Лили невольно сглотнула.

— Я не представляю, как вы могли быть таким глупыми, чтобы пойти в Запретный лес, зная, что вам грозит опасность! — рявкнула директриса.

— Но, профессор, Аманда…

— Слышать не хочу, мисс Поттер! — МакГонагалл поджала губы и приблизилась к связанным пленникам. — Я была уверена, что после случившегося в Хогсмиде, и тем более после того, что произошло с вашими родителями, вы поймете, что это не шутки!

Лили покосилась на оторопевшего брата, потом на Малфоя — Фауст водил палочкой над раной, видимо, останавливая кровотечение. Джеймс подошел к сестре и помог ей встать.

— Профессор Лонгботтом, — наконец, переключилась МакГонагалл. — Прошу вас пойти к воротам, там дежурят мракоборцы. Пусть заберут этих… Хагрид, проводи мисс Поттер, мисс Дурсль и мистера Поттера в мой кабинет.

— Я пойду с ними, — упрямо откликнулся Скорпиус, отходя от Фауста и вставая рядом с друзьями.

— В больничное крыло, мистер Малфой! — непреклонно отозвалась директриса. — И я сообщу вашим родителям.

— Они будут в восторге от моего героического поведения, — прошептал Скорпиус так, что слышали только Лили и Джеймс. — Поттер, надеюсь, что ты не оставишь меня жить на улице.

— И нам нужно сообщить Гарри Поттеру, — добавила МакГонагалл, поднимая палочку. В темноту тут же умчался Патронус, только Лили не успела разобрать, какой вид принимает защитник у директора Хогвартса.

— Хагрид, пожалуйста, — настойчиво повторила МакГонагалл, подходя к связанным оборотням. Лесничий кивнул и махнул огромной ладонью ребятам.

Всю дорогу до кабинета директора Хагрид на свой манер отчитывал детей своего любимого Гарри за безрассудство, пренебрежение собственной безопасностью и новое беспокойство для их и так настрадавшегося отца.

Студенты молчаливо терпели, зная, что Хагрид бормочет все это из искренней привязанности к Поттерам. Даже Малфой молчал, бережно неся свою руку. Слизеринец упрямо не повернул к мадам Помфри и пошел вместе с друзьями, но Хагрид ничего не сказал.

В гостиной дома Гермионы и Рона царило напряженное молчание. Сама Гермиона сидела в кресле, следя за Гарри, который монотонно ходил из угла в угол, сложив на груди руки. Тедди рылся среди книг, хотя было неизвестно, что он может там найти.

За час они перебрали все возможные варианты. Нападение на мракоборцев, стороживших Рона, мантия-невидимка, даже Оборотное зелье. Все наталкивалось на одно — Министерство позаботилось о том, чтобы на этаж, где держали двух оборотней, не попал ни один чужак. Даже в мантии-невидимке защиту коридора было не обмануть. А пройти ее можно, только зная пароль, наложенный самим Министром и известный ограниченному кругу людей.

Эту информацию получил Гарри, связавшись с одним из проверенных коллег в Министерстве. Теперь он судорожно пытался найти выход из сложившейся ситуации. Он должен был спасти друга. Должен. И как — наплевать, но Рона он терять не намерен.

Гарри взглянул на Гермиону — та ответила растерянным взглядом, но промолчала. Что говорить, если и так все сказано. Перебрано множество вариантов, а выход так и не найден. Конечно, оставался наглый набег, но что будет потом? Если бы им по-прежнему было по семнадцать, если бы не было детей и родных, тогда им бы это ничего не стоило — спасти Рона и податься куда-нибудь, где их не найдут.

Гарри пытался справиться с паникой, готовый что-нибудь разбить или разбиться головой о стену самому. Потому что время уходило, а придумать что-то, кроме нападения на больницу, не удавалось. Наверное, это из-за общего упадка сил, ведь не может быть, что бы не осталось ни одной лазейки, чтобы вытащить Рона из этой передряги.

Почему-то в памяти всплыл четвертый курс. Кубок Трех Волшебников. Второе задание. Безысходность от того, что не знал, как выдержать под водой целый час. И Добби, появившийся в последний момент. Он всегда приходил на помощь, этот свободолюбивый эльф. Если бы он или Кикимер были живы, то смогли бы легко помочь Рону. Но ни у кого из присутствующих не было своего домовика, а чужого брать опасно. Да и, судя по тому какое заклятие наложено на втором этаже больницы, даже домовой эльф не сможет появиться там, не включив сирену.

Гарри был знаком с этим сигналом. Это был год, когда он должен был учиться на седьмом курсе. А вместо этого носился по Англии, чтобы остаться в живых и убить врага. И в Хогсмиде, когда они с Роном и Гермионой прибыли туда, чтобы попасть в Хогвартс, были наложены Воющие чары. И как их пройти без пароля, Гарри не представлял.

— Пойду, принесу чая, — сокрушенно проговорила Гермиона и отправилась на кухню. Гарри проводил ее взглядом, понимая, что должна чувствовать сейчас подруга. Ведь Рон не просто ее друг. Он ее муж. И Гарри понимал, что значит бояться, что потеряешь любимого человека.

Он потерял. Потерял по своей вине. Только он виноват в том, что Джинни больше нет. Что в их доме, где всегда жила любовь, теперь как в склепе. Он задыхался там, пока собирал вещи Ала. Гарри и не представлял, насколько этот дом пропитан ею. Насколько все, что там есть, носит отпечаток его жены. Он не был уверен, что когда-то еще, хоть раз, сможет переступить порог этого чужого теперь дома.