Тамара Крюкова - Лунный рыцарь

Шум в конюшне стих, и вместе с ним прошло странное оцепенение, охватившее ожидавшую снаружи толпу.

— Откройте ворота! — скомандовал Глеб.

Конюх потянул за створку. Та нехотя подалась. Люди не сразу увидели затерявшуюся меж лошадей хрупкую фигурку с воздетыми к небу руками. Толпа потрясенно молчала. Люди как зачарованные глядели на ребенка, сумевшего обуздать неистовство табуна. Они столкнулись с чем-то необъяснимым, а все, что непонятно разуму, вызывает опасение. Никто не решился подойти к Марике. Чудом восхищаются лишь по прошествии времени или на расстоянии. Столкнувшись с ним лицом к лицу, люди испытывают не восторг, а суеверный страх.

Девочка как подкошенная рухнула на землю. Первым очнулся Глеб. Подойдя к Марике, он склонился и прослушал ее сердце. Оно билось ровно и четко. Девочка безмятежно спала и улыбалась во сне. Мгновенное чувство облегчения у Глеба сменилось беспокойством. Уж не случилось ли с Марикой то же, что и с Агнессой?

— Отнесите ее в опочивальню, — приказал юноша.

Никто не тронулся с места. Лишь конюх решился поднять девочку. Когда он бережно взял ее на руки, Марика на мгновение открыла глаза. Она хотела что-то сказать, но была еще слишком слаба для этого и снова погрузилась в забытье.

— Ваше Высочество, вы и теперь сомневаетесь в том, что она ведьма?

Гнусавый голос мадам Стилет прозвучал в тишине так резко, что все невольно обернулись в ее сторону и прислушались. Меньше всего Глебу хотелось выслушивать бредни старой девы сейчас, когда Марика ничего не могла сказать в свое оправдание. Он бесцеремонно оборвал гувернантку:

— Молчите! Неужели вы не видите, что она в беспамятстве.

Однако мадам Стилет не была намерена отступать. Ведунья так нагнала на нее страху, что гувернантка решила любой ценой избавиться от воспитанницы.

— Эта особа околдовала вас, и вы не видите очевидного! — в сердцах воскликнула она.

Пыл и искренность ее слов привлекли внимание толпы. Гувернантка громко обратилась к стоящим во дворе:

— Я призываю всех в свидетели, в облике невинного ребенка скрывается ведьма. Разве может простой человек сотворить то, что вы сейчас видели? Кроме того, у меня есть и другие доказательства. Вместо детских игрушек у нее полный

шкаф ведьмовского скарба и колдовских зелий, а на полке лежит не кукла, как у любой другой девочки, а безобразный козлиный череп.

Люди недоуменно переглядывались, не зная, верить ли в такие россказни, а мадам Стилет продолжала:

— Мне доподлинно известно, что она навела порчу на герцогиню Агнессу. Вы думаете, она дочь герцогини? Ничего подобного. Она с помощью колдовства втерлась к ней в доверие, чтобы завладеть ее богатством. Я уверена, что если у кого из вас за последнее время случались несчастья и неудачи, готова поспорить, что это ее рук дело.

— Прекратите! — прикрикнул Глеб, но внимание толпы подстегивало старую деву, и ее было уже не остановить.

— Вы защищаете ведьму, потому что она напустила на вас чары. Как она сумела вас приворожить и лишить зрения и разума? — в запальчивости воскликнула гувернантка.

Обвинение заставило Глеба прикусить язык. Хорошо, что никто не знал про цыганский ритуал, связавший его с Марикой кровным родством. Наверняка люди узрели бы в нем скрытый колдовской умысел, хотя сам Глеб относился к нему скорее как к детской клятве в верности. Это было похоже на игру. Марика сделала на своей руке маленький порез, он последовал ее примеру, а после они соединили запястья. Наивная Марика верила в то, что их кровь перемешалась и они стали родней, а Глеб ей не перечил. Он и в самом деле относился к ней, как к младшей сестре. Никакие доказательства не могли заставить его поверить, что она ведьма.

Между тем остальных свидетелей чуда слова гувернантки заставили задуматься. Каждый поворошил прошлое и вспомнил о своем.

— Я слышал, у троюродной тетки свояченицы брата сапожника, что живет на соседней улице, родился теленок с двумя головами, — робко произнес кто-то в толпе.

Жизнь не бывает сплошным праздником. В любом доме случаются несчастья и огорчения. Обычно люди склонны винить в неудачах судьбу, но сейчас неведомому провидению дали имя. И назвали его Марика.

Погруженный в свои мысли, Глеб сидел перед камином, задумчиво глядя на языки пламени. Красноватые сполохи плясали по стенам и озаряли его лицо, похожее на маску. За последние дни он осунулся и сник. Обычно горделиво расправленные плечи ссутулились, будто их придавил непосильный груз навалившегося горя. Глеб не ответил на стук в дверь, словно все происходящее вокруг перестало его интересовать.

Войдя в каминную, Прошка запнулся. В отблесках пламени ему на мгновение померещилось, что у огня сидит не юноша, а глубокий старик, сгорбленный под тяжким бременем бед.

— Ваше Высочество, вы бы изволили чего-нибудь откушать. Нельзя ж совсем без еды-то, — сказал Прошка, но Глеб словно не слышал.

— Что Марика? — спросил он, не оборачиваясь к вошедшему.

— Молчит, будто воды в рот набрала. За всю неделю, что сидит в темнице, ни слова, ни полслова, — доложил паренек.

— Плохо. Почему она ничего не скажет в свое оправдание? Неужели не понимает, что сама лезет в петлю! — в сердцах воскликнул Глеб и добавил: — Сегодня я опять говорил с отцом.

— И что государь? — живо поинтересовался Прошка.

— Говорит, правитель отличается от подданных тем, что обязан ставить государственное выше личного. Он отказался требовать у суда оправдательного приговора, потому что это вызовет недовольство народа. Случись потом засуха, наводнение или неурожай, люди будут винить во всех бедах ведьму и тех, кто ее отпустил, и народ может подняться на бунт.

— Ну, коли даже государь отступился, тут уж ничего не поделаешь, — развел руками Прошка.

— Нет! Я должен спасти ее, — пылко возразил Глеб.

— А ну как в самом деле мор пойдет али еще какая напасть? Государь-то он в корень зрит. Людям только дай повод палками помахать, потом не отобьешься, — предостерег Прошка.

Глеб с проворностью барса вскочил и схватил паренька за грудки.

— Ты тоже считаешь, что она ведьма?

— Ой-ой, пустите, Ваш Высочество. Придушите, — взмолился Прошка.

— Сами, чай, видали, что она с лошадями сотворила.

— Если Марика успокоила взбесившихся животных, это еще не значит, что она навела порчу на Агнессу. Посмей только сказать о ней худо! — Глеб оттолкнул паренька.

— Зря вы так на меня серчаете. Ведьма она или нет, а кому что на роду написано. Мало ли несправедливости на земле творится. Думаете, мне ее не жалко? Только против судьбы не попрешь, а коли пойдешь, то ж на то ж и получится, — вздохнул Прошка.

У Глеба перехватило дыхание. Наверняка Прошка заглянул в будущее и узнал, что ждет Марику. Недаром его вдруг прошибла такая покорность судьбе.