Тамара Крюкова - Лунный рыцарь

— Ты что-то знаешь? — спросил Глеб, глядя Прошке в глаза.

— Нет, ей-богу, — поспешно перекрестился паренек и отвел взгляд.

— Не лги, когда клянешься. Это грешно. Говори, что знаешь, — настойчиво повторил Глеб.

— Ничего. Безделица. Сон привиделся.

— Что за сон?

— Пустое это. Мало ли какая чушь приснится, — отлынивал от ответа Прошка.

— Не юли! Говори как есть или в самом деле придушу! — пригрозил Глеб, снова хватая Прошку за грудки.

— Чур, на вас! Какие вы страсти говорите, — пролепетал Прошка, пытаясь высвободиться. — Рассказать-то я расскажу, да что проку? Сон — это не видение, а так, пустышка. Плюнуть и растереть. Не всякий сон в руку.

Предисловие Глебу не понравилось. В нем шевельнулись худшие опасения. Чем туже вокруг Марики затягивалась петля людской злобы, тем больше он верил в ее невиновность. Он вспоминал их похождения по ту сторону Зеркала Судеб и как девочка много раз приходила ему на помощь, рискуя своей жизнью. Пускай она была неотесанной и грубоватой, но в ней не было ни капли зла.

— Говори, — коротко приказал Глеб, отпуская паренька.

— Приснился мне костер. Будто полымя чуть не до небес, и все маревом покрыто. А она из огня меня кличет.

— Тебя? Почему тебя, а не меня? — спросил Глеб.

— Вот уже этого я сказать не могу. Я б кому другому с радостью уступил. Меня от ее зова такая жуть взяла, что аж проснулся. Верите, со страху чуть с кровати не упал. Лежу, а в ушах все звенит, будто она мое имя выкликает.

Глеб содрогнулся. На ум пришли слова Лунного рыцаря, что ведьму надо сжечь на костре.

— У нас не средневековье, чтобы людей сжигать на кострах, — произнес он, будто этим утверждением старался отогнать от себя страшную мысль. Уж слишком часто пророчества Лунного рыцаря оказывались правдой.

— Так я и говорю, что сон — это пустое, — с готовностью поддакнул Прошка.

Прошкина сермяжная хитрость была видна как на ладони. Он слишком неумело скрывал, что не так уж беспечно относится к своему зловещему сну.

До сих пор Глеб жил ожиданием чуда. Он думал, что Марика заговорит и справедливость восторжествует. Но девочка упорно молчала. Он не мог понять ее упрямства, но по прошествии дней решил, что в этом есть сокрытый смысл. Больше надеяться было не на что. Пришло время действовать.

— Ты поклялся, что будешь служить мне верой и правдой. У тебя появилась возможность доказать свою преданность не на словах, а на деле, — обратился Глеб к Прошке.

— Так разве ж я против. Я для вас в лепешку расшибусь, ей-ей, — сказал паренек.

— Вот и славно. Нужно помочь Марике бежать из темницы.

— Эк вы хватили! Это ж преступление, — ахнул Прошка.

— Не большее, чем отказать в помощи тому, кому поклялся в верности.

— А ну как схватят? — опасливо спросил паренек, с ужасом думая, что попал как кур в ощип. Еще никогда ему не приходилось стоять перед таким сложным выбором. Дед воспитывал его в послушании властям и законам, а тут самая что ни на есть наиглавнейшая власть требовала от него нарушения закона.

— Если боишься, я все сделаю сам, — заявил Глеб.

За то время, пока Прошка служил у принца, он понял, что это не пустые слова.

Уж если тот что задумал, то ни за что не отступится.

— Эх, была не была! Куды ж вы без меня? — махнул рукой Прошка. — Только я мыслю, что вы затеяли гиблое дело. Ничего у нас не сладится. Кабы всякому можно было в темницу войти, а потом оттоль выйти, так это была б не темница, а постоялый двор.

— Если действовать с умом, все пройдет гладко, — пообещал Глеб. — Твое дело покрутиться на кухне, где готовят еду для стражи, и перед ужином подсыпать ночной охране в питье снотворное. А я возьму запасные ключи от темницы и, как только стражники уснут, сделаю остальное.

— Нет, так не пойдет. С вашей приметностью вас каждая собака знает. Вам и до темницы-то не добраться, не то что девчонку освободить. Уж коли кому и идти, то мне, — решительно заявил Прошка и добавил: — Только ведь начальник тюрьмы, поди, столуется отдельно. Ну как он бессонницей мучается али до ветру встанет? Ежели застанет меня на месте преступления, так за такую оказию не только ухи повыдирает, — покачал головой Прошка.

Глеб на мгновение задумался, а потом усмехнулся:

— Что ж, если ты идешь в темницу, то я возьму на себя начальника тюрьмы. Пошлю ему письменный приказ явиться во дворец для доклада.

— Вот тут-то вас и разоблачат! — воскликнул Прошка.

— Не думаю. Депеша будет написана не простыми чернилами. Они через некоторое время исчезнут. Пока начальник тюрьмы прибудет ко мне, чернила испарятся и вместо депеши у него в руках окажется чистый лист. А уж я постараюсь как можно дольше задержать его для объяснений, — пообещал Глеб.

— На словах все уж больно просто получается. Посмотрим, как на деле. Чует мое сердце, поймают нас. Ей-ей застукают, — проворчал паренек.

Темница находилась в подземелье городской тюрьмы. Она пустовала с незапамятных времен. Даже старожилы не помнили, для чего в остроге существует подземный каземат. Преступники в городе были редкостью. Обычно в камерах сидели воришки, драчуны и мелкие нарушители спокойствия, и у начальника тюрьмы не было повода выслужиться. Зато теперь, когда появилась «преступница государственной важности», он проявлял повышенную рьяность. Видимо, его усердие было замечено, потому что нынче вечером его пригласили на доклад не куда-нибудь, а во дворец.

Начальник тюрьмы не мог дождаться времени аудиенции. Несколько раз перечитав депешу, он то и дело доставал из нагрудного кармана часы и поглядывал, не пора ли отправляться во дворец. Что и говорить, не каждый раз удается предстать пред светлые очи. Служаке мерещились почести и награды. Правда, ему показалось несколько странным, что ему назначили встречу после смены дневного караула. Для беседы час весьма поздний, но у начальства свои причуды.

Наступило время смены караула. Ночной дозор промаршировал в здание тюрьмы, а через четверть часа оттуда строем вышел дневной караул. Поначалу охранники побаивались ночных дежурств. Шутка сказать — стеречь ведьму, ведь каждому известно, что после полуночи нечистая сила обретает особую мощь. Но шли дни, заключенная вела себя тише воды, ниже травы, и постепенно опасения улеглись.

Скоро все поняли, что никакой усиленной охраны вовсе не требовалось, разве только для важности, но стражники не роптали, потому что дежурство не доставляло особых хлопот. К тому же ночью, когда начальство дрыхло в теплых кроватях и видело сны, можно было спокойно перекинуться в картишки или в кости.

Пока охрана занимала посты, Прошка сидел в засаде и выжидал, когда подействует снотворное. Время от времени он глядел на часы, которые по такому случаю выдал ему Глеб. От волнения у паренька пересохло во рту. Что и говорить, проникнуть в здание тюрьмы и освободить заключенную — это не баран чихнул. Эдак недолго и на каторгу загреметь или чего похуже.