Николай Богданов - Один из первых
- Название:Один из первых
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Детгиз
- Год:1961
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Николай Богданов - Один из первых краткое содержание
Если вы любите читать про настоящие, невыдуманные приключения — возьмите в руки эту книгу. Если нет — оставьте её, потому что ничего выдуманного в ней нет, здесь всё — правда.
Автор её — Николай Владимирович Богданов — один из первых пионерских вожатых, написавший для вас немало интересных книг, таких, как «Кряжонок», «О смелых и умелых», и другие, рассказывает в этой повести, как первые пионеры боролись против кулаков, разгадывали хитрые происки кулацких детей, не боялись «нечистой силы», сражались с самыми настоящими «привидениями», порой терпели неудачи и одерживали неожиданные победы.
Прочитав эту книгу, вы узнаете не только о делах первых пионеров, но и приобретёте нового друга — Васю Гладышева.
Боевой Вася Гладышев — главный герой этой книги — во всех необыкновенных приключениях ведёт себя как настоящий пионер, рыцарь красного галстука. У него и теперешним пионерам есть чему поучиться.
Один из первых - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
А дядя Никита на неё:
— Говорил тебе — не неволь мальца деревенской пищей! «Попей кваску!.. Поешь редечки!..» Вот тебе и поел!
Услыхал мой отец:
— Ничего, ничего! Пища тут ни при чём. Это у них правило такое пионерское: после еды — покой. Его ещё в детском саду этому обучили, потом в пионерах. — И рассмеялся: — А ты, пионер, чего людей страшными словами пугаешь?
— Да ведь как же не напугаться — это у нас старики, бывало, как помирать соберутся, ложатся на лавку под образа и говорят: «Ну, простите, добрые люди, пришёл смертный час», — сказала тётка Настя. — Я как услыхала, у меня руки-ноги затряслись!
А маленькая деревенская сестрёнка моя, по имени Стеша, которая очень робела и наблюдала за мной больше издалека, тут же наябедничала:
— Мамонька, он и с мальчишками дрался и с девчонками играл! — И стала шептать, как я Гришку с ног сшиб и как Машу в игру взял…
Тётка ахнула:
— Как же это ты, Васенька? Как же это, племянничек? С Машей будешь играть — все ребята засмеют! В невесты её тебе дадут. А за Гришку тут тебя изувечат!
— А я ничего не боюсь, я пионер! — нарушил я покой мёртвого часа.
— Да что ж это за пионеры за такие? — подивилась тётка неслыханному слову.
— Пионер — всем ребятам пример, — ответил я.
— Это хорошо, — согласилась тётка, — если пример.
— Пионер — смена смене.
— А это чего?
— А это, — ответил за меня отец, — значит так: комсомол — коммунистам смена, а пионеры — комсомолу смена.
— Ага, значит, маленькие комсомольцы?
— Ну вроде того. Новая организация у нас такая в Москве — пионеры. Это значит — люди передовые, во всём первые. Вот Ленин-то, наш Ильич, он ведь тоже пионер, первый организатор партии большевиков, первый создатель Советского нашего государства, первого в мире. Ленин-то и сказал, что и для ребят двенадцати — четырнадцати лет надо создать детскую коммунистическую организацию.
Вся семья к этому рассказу прислушалась.
Вот они откуда, пионеры-то!
— И первый пионерский отряд появился именно у нас, на Красной Пресне! — с гордостью сказал отец.
Я тоже этим гордился. Вообще я гордился Красной Пресней. Ведь первое восстание против царя подняли в 1905 году рабочие Красной Пресни. И мой отец ещё мальчишкой был ранен на баррикадах — патроны подносил.
— Он у меня идейный, — сказал отец, — с малых лет за коммунизм. Посмотрите на его красный галстук: это ведь символ. Красный цвет — цвет революции, а три конца означают дружбу трёх поколений: коммунистов, комсомольцев и пионеров.
Тётка Настя даже подошла и пощупала красный галстук на моей шее…
Слушали этот рассказ отца немногие, только свои родственники, а к вечеру про пионеров знала уже вся деревенька Лыковка! И как это узналось? Ни газет здесь не было, ни телефонов. А на завалинках старухи только про меня и говорили. Шёл я по улице — пальцами на меня показывали:
— Вот он, пионер-то!
— Смотри-ка, смотри-ка, какой на нём галстук!
— Смена смене идёт!
— Махонький коммунист…
— Мал, да удал, самого Ленина видал!
Да, я видел Ленина. Однажды, когда был совсем маленьким, отец взял меня на первомайскую демонстрацию. Когда вышли на Красную площадь, отец подхватил меня на руки, посадил на плечо, и всё стало видно. Плакаты, знамёна. Глаза разбежались — на что смотреть? И вдруг я увидел — все лица людей повёрнуты к Кремлю. И повернулся лицом к зубчатым башням. И вдруг заметил, что на меня тоже смотрит кто-то с возвышения, увитого красной материей. Смотрит пристально, прищурив глаза, и улыбается, как знакомому. Вгляделся, и сердце забилось — конечно же, это мой знакомый, которого я столько раз видел. Но где? На портретах у себя дома. Я засмеялся от радости, узнав Ленина, и крикнул что есть силы:
— Привет, Ильич!
И он помахал мне в ответ рукой и что-то, наверное, тоже ответил, только нельзя было разобрать, потому что вся площадь радостно загудела. Все радовались, что Ильич поправился после ранения. Враги ведь хотели его убить, целились в сердце, да промахнулись.
Гришкины тайны
Мне очень хотелось поделиться всем этим с ребятами, собрать их вместе. Я не мог жить в одиночку. И как это нехорошо получилось, что поссорился с беднячонком в драных штанах и был выручен кулачонком в жилетке и в сапогах!
Постыдившись сказать отцу о своих промашках, решил поскорей исправить ошибки.
Признаться, рыжий вызывал во мне какое-то отвращение, а солидный паренёк — невольную симпатию.
«Ишь ты какой, тебе подавай бедняка, да ещё покрасивей! Где это сказано, что бедняки должны быть симпатичными? От бедности они и грубы и нечёсаны. Нет у тебя ещё классового чутья. Эх ты, пионер!» — упрекал я себя в несознательности.
И, отыскав рыжего, первый подошёл к нему:
— Гриша, давай мириться!
— Ага-га! — захохотал он. — Напугался моей силы! Давай лапу, коль не врёшь. — И постарался сдавить мои пальцы побольней.
— Дело не в твоей силе, — поморщился я. — Мне кажется, Гриша, ты именно тот парень, который мне нужен. Я хочу открыть тебе тайну.
— Тайну? — Глаза рыжего так и загорелись. — А у меня тоже есть… чего не всем известно.
Он словно хотел вызвать меня поскорей на откровенность этим обещанием.
— Ты против буржуев, Гриша?
— У меня и отец против буржуев. Мы громили их в семнадцатом году. Не веришь, докажу! Пойдём хоть сейчас вот…
И он повёл меня к своему дому, почему-то задами, через огороды, задворками. Вошли мы крадучись, но не в избу, а в хлев, где ноги утопали в сыром навозе, как в трясине. Был полдень. Коровы забрались сюда, в прохладу, от слепней и шумно вздыхали, как живые холмы, лёжа в полумраке хлева.
— Вот, иди сюда, — вёл меня Гришка за руку.
Мы подошли к стене, на которую падал луч света, пробивавшийся сквозь небольшое окошко, в которое выбрасывали на огороды навоз.
Я сделал шаг за ним и остановился. Впереди, тёмные, как нарисованные на иконах, что я видел у тётки Насти, стояли мы с Гришкой, взявшись за руки. Да, я видел себя и его со стороны. Словно разбуженные этим чудом, за нашей спиной стали шумно подниматься коровы. Позади появились рога, морды, хвосты… Мне стало страшно.
— Вот чего у нас, — прошептал Гришка, больно сдавливая мою руку. — Её на двух санях везли из барского дома… В избу никак не влезла, так её в ворота да сюда. Ишь, во всю стену. А с краёв золотая вся… Была буржуйская, а теперь наша вот… — И он, оглянувшись на меня, захихикал, зажимая рот рукой.
Вглядевшись, я понял, что перед нами громадное зеркало, во всю стену хлева.
— И это ещё не всё… Отец не велит… Порку даст. Ну ладно, иди, ещё чего покажу. Лезь.
И мы полезли на сушила.
Сено было уже скормлено скоту, на сушилах пустота. Несколько солнечных лучиков пробивается сквозь щели крыши, и в них, как живая, играет пыль. Под ногами что-то прогибалось и колыхалось, мягкое, тёплое, пушистое. И горбилось холмом. Забравшись повыше, Гришка лёг и покатился кубарем.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: