Алексей Ельянов - Утро пятого дня
- Название:Утро пятого дня
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:«Детская литература»
- Год:1973
- Город:Ленинград
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Алексей Ельянов - Утро пятого дня краткое содержание
Повесть о выпускнике ПТУ, о его первых шагах на заводе, о его друзьях и наставниках.
На книжной полке уже стоит книга А. Ельянова «Чур, мой дым!». В ней рассказывается о трудном детстве мальчика Лени в годы войны, о том, как он издалека приехал в Ленинград и убедился, что свет не без добрых людей. Теперь рядом с той книгой станет новая. Вы ее сейчас прочтете. Леня вырос, оканчивает ремесленное училище и вот-вот выйдет в большой и сложный взрослый мир.
Утро пятого дня - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Захлопали в ладоши мастера, ребята и директор училища — маленький, щуплый старичок с добрыми жалостливыми глазами. Он вовсе не был похож на самого главного нашего начальника. Мы его редко видели. Я даже не мог вспомнить, кто из нашей группы хоть раз был вызван к нему для разноса. Директор разговаривал тихим голосом, и в его кабинете была странная, непривычная для училища тишина. Когда я однажды зашел туда, то очень удивился этому покою. Удивили меня и большие дубовые шкафы вдоль стен, и высокие часы с тяжелыми гирями, и кожаный диван, и глубокие кресла, и массивная бронзовая чернильница на огромном столе, за которым директор, казалось, не сидел, а прятался.
Теперь он вышел перед всеми нами — маленький, седой, с дряблой кожей на щеках, склонил голову и, когда мы все притихли, сказал нам:
— Дорогие ребята! Вам всем пришлось пережить войну. Вам было голодно и трудно. Мне очень хочется, чтобы у вас была теперь светлая, интересная жизнь. Вы правильно поступили, что пришли к нам учиться. Вы получили хорошие профессии. Для мужчины это самое важное дело. Вы только представьте, как жить мужчине без умения в руках. Да никак ему не прожить.
Директор склонил голову набок, помолчал, улыбнулся:
— Ведь за него ни одна девушка замуж не пойдет.
После этих слов всем стало весело.
— Да, да, — снова тихим голосом сказал директор. — Никуда от этого не уйти — мальчики становятся мужчинами, девочки женщинами, а мы, ваши воспитатели, — стариками и старушками.
Теперь уже заулыбались мастера, и седой высокий преподаватель математики, и полная миловидная учительница литературы, и сутулый, строгий наш историк, и даже толстый Черчилль. Я как будто бы впервые их увидел, они оказались вовсе не суровыми, а мягкими, простодушными и застенчивыми людьми.
— Таков закон жизни, — продолжал директор. — И нам всегда будет приятно знать, что вы, наши воспитанники, стали хорошими людьми, нашли свое место и все у вас надежно и прочно. Всего вам доброго, дорогие ребята.
Мы хлопали директору долго, изо всех сил, а он был смущен и взволнован и тоже бил в ладоши.
Как хорошо он сказал, что все у нас должно быть надежно и прочно! Работа, друзья, дом, любимая девушка, здоровье — вот про это про все он и говорил. Но есть ли все это у меня? Здоровья — сколько надо, могу отбавить кому-нибудь. Дома у меня нет, но есть друзья: Дед, Андрей, Володька. Вот он стоит, мой сильный, всегда спокойный, а сегодня огорченный прощанием мой верный друг. Как же так получилось, что его, самого старательного из нас, не хотят оставить в седьмом цехе? Кто виноват? Бригадир? Мастер? Начальство училища? Надо бы с кем-то поговорить, но с кем? Кто может сказать наверняка — да или нет? Вот если бы начальник цеха вступился или дядя Яша. Ну конечно, дядя Яша. Уж он-то сможет сделать все, что надо. Нужно сегодня, сейчас, сразу после линейки или завтрака пойти к нему и все объяснить. А вдруг оставят одного только Володьку, а мне скажут: нет, двоих — слишком много в один цех. В лучший цех завода нужны опытные рабочие. Но разве напрасно мы учились три года, разве мало мы знаем? Надо обязательно поговорить с дядей Яшей.
— Володька, пойдем на завод, — сказал я шепотом.
— Зачем это? — буркнул мой друг.
— Есть мысль.
— Валик хочешь стащить на память, — невесело усмехнулся Володька.
— С дядей Яшей поговорим.
— А чего с ним говорить. Старикан припомнит наш разговор про зарплату — и привет.
— Не такой он. Пойдем, он обещал, поможет. Поедим — и туда, ага?
— Слушай, Лёпа. Может, не стоит?
— Кончай ты. Рванем по-быстрому. Сегодня весь день будет у нас такой — кто куда.
Как хорошо все начинается, думал я. Утром попили чай вместе с Андреем, поговорили. Все нормально. Новенького парня привели. Теперь договоримся насчет Володьки. Его оставят, это уж точно. Дядю Яшу все уважают. А я его уговорю. Сегодня у меня такой день, что все должно получиться. Успею и то, и это. Потом купим с Володькой все, что надо к дню рождения. Потом… Эх, скорей бы кончалась линейка.
Но мы не смогли пойти на завод ни сразу после торжественной линейки, ни после завтрака — начался шум, гам, беготня по коридору из класса в класс. Не было в нашей суете ни определенного смысла, ни цели, просто не сиделось на месте в выпускной день, и нам с Володькой не хотелось уходить от всего этого. А мне особенно, — я почти каждому успел сообщить, что у меня сегодня день рождения, многим говорил по нескольку раз, и все поздравляли меня снова и снова, хлопали по плечу и, как заправские гуляки, выкрикивали, потирая руки: «Так надо бы по этому случаю, того…» Или: «Что же ты раньше не сказал, мы бы кое-что сообразили…» С моих губ не сходила улыбка, и я никому не напоминал, что говорил о своем празднике еще несколько дней назад.
В коридоре я встретился с мастером. И только хотел сказать ему, что у меня сегодня праздник, как он сам слегка толкнул меня в бок:
— Поздравляю. Теперь ты мужчина. Эх, где мои семнадцать лет?! — Мастер улыбнулся, потер шею. — Идем-ка со мной, — сказал он. — Я тебе кое-что дам на память.
Мы пошли в мастерскую. Мастер подошел к своему столу, порылся в ящиках и достал металлический кубик:
— Вот это помнишь?
— Еще бы, — удивился и обрадовался я. Передо мной лежала самая первая моя деталь. Месяца два я шаркал ее напильником, добивался ровной плоскости, чтобы «по линейке и под угольник». Маленький кусочек металла натрудил на моих ладонях первые мозоли, подарил моим пальцам и рукам первые навыки, первую хватку. А сколько пришлось попотеть, позлиться, сколько раз мастер досадливо говорил мне: «Горбатая, горбатая — это же Эльбрус, а не плоскость. Давай-ка еще потрудись, чтобы зазорчик под линейкой был только для комариного носа». И вот он, кубик, передо мной — уже холодный, без блеска, чуть-чуть покрывшийся ржавым налетом. Я взял его, подержал на весу.
— Береги, — сказал мастер. — Это тебе как орден за труды. Все начинается с болванки.
Открылась дверь. Вошли ребята. Володька, Завьялов, Иван Колесников. Они окружили меня, каждый хотел подержать мою деталь в руках.
— Дайте и мой кубик, — сказал Володька.
— И мой, — сказал Колесников.
— И мой, и мой, — стали просить ребята.
Мастер снова порылся в ящиках и выложил на стол еще несколько кубиков:
— Выбирайте, бракоделы. Вспоминайте свои грехи.
Ребята зашумели, заспорили, узнавая и не узнавая свои детали. В мастерской вскоре оказалась чуть не вся группа, и всем хотелось взять на память первую свою работу.
— Выходит, что я тебя ничем не отличил, — сказал мастер. — А ты ведь сегодня именинник. На вот тебе еще твой гаечный ключ, и плоскогубцы, и молоток. Можешь взять и напильник. На этих китах держится все наше слесарное дело. Без них и станок не отремонтировать, и блоху не подковать.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: