Эдуард Голубев - Смотрящий

— Ты сильно заморачиваешься. Мне кажется всё дело в Зубаре. Сливки хотел сорвать, мол, я один порешил всё с ними, пока вы там сидели, зализывали раны и думали, что делать. Мечтал он лаврами быть обвешанный, вот и получит венки, только, правда, не на голове, а на могиле сверху.

— Да, наверно, ты прав, скорей всего так и было.

Справа начался лес, стоявший непреступной беспроглядной, как смоль, стеной, напоминая чёрную дыру. Он, как и она, тоже мог с легкостью поглотить всё, что к нему приблизилось и непринужденно одним росчерком пера оформить вечную прописку в безмолвии. Даже казалось, что фары освещают только самих себя и ничего в страхе не могут поделать с окружающей зловещей глубокой тьмой. До места прибытия оставалось около полутора километров.

— Жутковато здесь ночью. Чувствую себя гитлеровцем в белорусских лесах. Как говорится, чем дальше в лес, тем толще партизаны, — Боцман ухмыльнулся сквозь прищуренный напряженный взгляд.

— И это ты говоришь? Всё с непривычки. Когда глаза освоятся, будет легче.

— Ты же знаешь, Ильдар, я люблю простор, особенно морской, поэтому так и сказал, — и через секунду добавил, — подскажешь, где останавливаться, ни черта не вижу.

Ориентиром служили три одиноко растущих в поле больших кустарника по левую сторону от дороги, которые заметить в этой тьме было очень проблематично. Башкир дал команду сбросить газ до минимума, а сидящему за водителем сзади открыть окно и светить фонариком в некогда богатую урожаем пашню. Тоже самое сделали и в идущей следом машине. На небольших ухабах лучи от фар медленно поднимались и с такой же скоростью опускались, упираясь в землю перед самым капотом. Очередное движение верх потока света выхватило на дороге два расплывчатых силуэта четвероногих больших существ, несущихся в бесшумную атаку прямо на них, заставив Боцмана со всей силы ударить по тормозам и закричать:

— Твою мать!!! Это кто?!

Я боялся себе признаться, но казалось, что наше положение только ухудшилось, и времени на обдуманное решение практически не было. Скоро будем окружены этим зверьём со всех сторон и, в этой тьме, шансы выжить ничтожно малы, даже для самого ярого фаната оптимизма, коим давно не являлся. Мы продолжали стоять в зарослях боярышника спиной к спине. Лесник с помощью прибора ночного видения всматривался в лес, а я наблюдал за вожаком, который перестал сверлить взглядом кустарник и, задрав голову, сделав высшей точкой своего тела нос, начал ловить запахи. Пожар с дымовой шашкой сейчас работал на нас, насытив окружающий воздух смесью “ароматов” горелых досок и едкого, вызывающего слёзы смрада. Белый покрутил мордой в разные стороны и, поняв, что обоняние сейчас не будет являться хорошим помощником, прекратил свои попытки поймать след. Он развернулся и направился назад к крыльцу.

— Что будем делать, Лесник? — на таком расстояние между нами шёпота вполне хватало быть услышанным.

— Ещё не знаю. Белый ушёл?

— Да. А что у тебя там?

— Пока всё тихо, но думаю, сейчас начнётся движение. Думаю, уходить в лес нельзя, ни под каким видом. У нас не будет ни одного преимущества.

— Стоять в этих зарослях тоже не дело.

— Каким бы это не казалось бредом, но считаю, надо возвращаться поближе к хижине. По крайней мере, хоть с одной стороны будет защита. Посмотри, может увидишь какое-нибудь подходящее место. Выбор, правда, не велик.

Первым, что мне бросилось в глаза, было дерево, ствол которого два дня назад пробовал на прочность волчью голову, и только сейчас заметил, что от того трупа почти ничего не осталось. Он был полностью съеден, лишь несколько обглоданных костей отсвечивали желтыми бликами пожара, а лежащий на боку череп служил не больше, чем идентификатор вида погибшего млекопитающего отряда хищных из подотряда собакообразных. В принципе, дерево было единственным и поэтому самым лучшим вариантом отхода. Оно находилось на приемлемом расстояние от горящего дома и лишь только сильный боковой ветер смог бы дать поживиться языкам пламени его ветками, толщина которых давала возможность спокойно расположиться на них. Я глазами начал прокладывать к нему маршрут, рассчитывая каждое движение. На первый взгляд для меня не было ничего сложного: небольшой разбег, прыжок и без особых усилий уже цепляюсь руками за ближайшее крупное ответвление. Дальше подтягиваюсь, закидываю правую ногу и, разворачивая тело, залезаю на него. Затем принимаю сидячее положение и, ухватившись левой кистью за другую ветку рядом, наклоняюсь вниз с опущенной правой рукой, за которую должен будет схватиться Лесник, и помогаю ему подняться. Вроде всё выглядело просто, а значит надёжно. Единственное, что меня беспокоило в этом плане, не зажаримся ли мы, находясь на таком расстояние от пожара?

— Ну что там, разведка? Есть мысли?

— Как насчёт переночевать на дереве? По крайней мере, точно не замерзнем с таким камином.

— Почему бы и нет, — Лесник приподнял окуляры на лоб, оглянулся и внимательно посмотрел на предполагаемое место ночлега, — поможешь только мне.

— Да уж не брошу тебя здесь одного, — улыбнулся я, и спросил. — Ну, что, двинулись?

— Не спеши. Пусть эти твари выйдут в лес. Тогда и вернёмся, — он вернул прибор ночного видения на его функциональное местоположение и, медленно поворачивая головой, продолжил наблюдение, а я начал любоваться силой огня, который всё больше, оставляя после себя только разрушение, методично завоевывал новые территории.

Дымовая шашка уже израсходовала весь данный ей человеком потенциал, и едкий смог становился всё более прозрачным, разбавляясь воздухом. Теперь пылающая хижина становилась видна во всех подробностях. Крыша, и так потерявшая за годы отсутствия ухода свою прежнюю надёжность, вот-вот должна была обрушиться, понемногу проседая под собственным весом. Огонь без особого надрыва превратил стёкла в беспомощные почерневшие осколки и начал вылизывать подоконник, покрывая его волдырями от краски. Сквозь брёвна также начали появляться его щупальца, сначала пытаясь зацепиться за них, а потом, словно проведя удушающий приём, намертво сжимая. Лёгкий треск иногда сопровождался громким хлопком микровзрыва досок от увеличения объема закипающей в них влаги. По большому счёту получился большой костёр по типу “колодца”.

— Ты слышал? — Лесник повернулся ко мне и поднял указательный палец напротив моего лица.

Переключившись от приятного созерцания горящей хижины, напряг слух и посмотрел в сторону леса. Действительно, ему не показалось. Я давно не слышал эти звуки, но перепутать их с остальными, если ты сталкивался с ними не один раз, было невозможно. С такой интонацией и ритмом разговаривал только АКМ-74.