Андрей Троицкий - Москва Икс

Кончился журнал, в зале на минуту включили свет, появилась старушка в пальто с барашковым воротником, видимо, пришла, чтобы пересидеть в тепле непогоду, она устроилась с краю и, кажется, сразу же задремала. Когда свет снова погас, на экране появился человек в кожаной куртке. Мрачная физиономия, бегающие глаза, тяжелая челюсть, видимо, — главный злодей, он вел по темной улице девицу в плаще из латекса и белом нейлоновом парике.

— Ну и шуму вы наделали в Питере, — сказал Сан Саныч. — Слухи до Москвы долетели.

— По-другому нельзя было. Вы посылку получили?

Сан Саныч молча кивнул. Кольцов оставил в тайнике конверт, в нем несколько плотно исписанных листков, вся информация, что удалось собрать, с именами и датами. Если Сан Саныч прослушал записи на диктофоне, то знает правду.

Троих американцев, в том числе беременную женщину, нашли в джунглях и доставили на десантный корабль. Один из американцев лет тридцати с небольшим, крепкий и жилистый, был ранен в бедро, кроме того, ему оторвало кисть левой руки. Другой мужчина, лет сорока пяти, высокий, страдающий избыточным весом, какой-то рыхлый, получил сквозное ранение икроножной мышцы, у него была раздроблена плечевая кость чуть выше локтя, плюс множественные ожоги спины. Женщине повезло больше, осколок снаряда царапнул грудь, пуля задела мягкие ткани живота, — ранения поверхностные. Этим людям оказали помощь, кое-как заштопали, наложили шины. Дальнейшая судьба этих людей неизвестна. По логике событий, живыми их не оставили.

Сан Саныч сунул руку за пазуху, вынул небольшой сверток, завернутый в газету, прошептал, что здесь десять тысяч рублей на непредвиденные расходы и, главное, — тысяча долларов купюрами разного достоинства. Валюта может понадобиться, когда судно зайдет в порт капиталистической страны. «Академик Виноградов» уходит из Питера и уже через полутора суток будет в восточногерманском порту Росток, в этом городе Кольцову делать нечего, там его никто не ждет, следующая стоянка — бельгийский Антверпен.

Хорошо бы устроить так, чтобы Кольцов вместе с друзьями оказался в увольнительной и вышел в город, обычно перед таким мероприятием членов экипажа разделяют на тройки, — простой матрос и моторист, а с ними старший по группе, скажем, секретарь первичной партийной организации, старпом или кто-то еще из начальства. Если удастся уйти, — хорошо, на газете записан номер телефона, его надо запомнить и позвонить из телефона-автомата, — ответят по-русски, скажут, что делать дальше. Может получиться так, что во время похода в город не будет возможности незаметно оторваться от старшего по группе, — в этом случае не надо обострять ситуацию, бежать со всех ног, тем паче применять насилие. Надо вернуться на корабль и покинуть его ночью, главное — оказаться на берегу, на территории порта, а там, неподалеку от корабля, будут свои люди, они помогут выбраться в город.

В Антверпене с судна выгрузят минеральные удобрения, на освободившееся место в трюмы загрузят трубы большого диаметра и несколько контейнеров, на верхнюю палубу погрузят солидол в бочках, — этот груз для Кубы. Стоянка — почти полутора суток, — одна полная ночь и весь следующий вечер, до часу ночи. Времени в запасе будет много, Кольцов с приятелями все успеют сделать, даже без особой спешки. Возможно, с Сан Санычем они видятся последний раз, правда, в ближайшие дни ему еще можно будет позвонить в Москву, но по истечении недели трубку уже никто не снимет, разве что чекисты.

И, наконец, запасной вариант, последний. Третья стоянка «Академика Виноградова» — Лондон. Тут та же схема, что и в Антверпене: получить увольнительную и уйти в город, позвонить по телефону, который записан на газете. Если не отпустят в увольнительную, придется бежать ночью, надо сделать все возможное, лишь бы оказаться на берегу. Лондон — это последний шанс, судно стоит там двадцать часов, времени хватит, чтобы уйти.

На социалистической Кубе «Академик Виноградов» пробудет почти три недели. Выгрузят все, что будет на борту, включая трубы большого диаметра, примут тростниковый сахар. Уйти с корабля в Гаване — нет проблем, но там трем белым мужчинам негде спрятаться, беглецы будут объявлены в розыск, их быстро задержат и отправят по воздуху в Москву, под конвоем, в кандалах.

— Если есть вопросы…

— Есть, — прошептал Кольцов. — Вы поможете Алевтине выбраться за границу?

— Сделаю все, что могу, — сказал Сан Саныч. — Но если что-то пойдет не так, если уйти через границу не получится… Ну, тогда ей придется остаться в Союзе. На неопределенное время, она переедет в другую республику, сменит документы, начнет жизнь с чистого листа. И будет ждать…

— И сколько ждать? Год, два?

— Или еще дольше.

— Черт бы вас побрал.

— Слушайте, уважаемый, я ведь обещал, что ее вытащат. Наберитесь терпения. Еще вопросы?

— На этом корыте, на «Академике», будет хоть один человек, на которого можно положиться? В плавании наверняка потребуется чья-то помощь… Ну, мало ли что…

— Я об этом думал. Есть один малый, который может оказаться полезным. В Питере легко устроить вашу случайную встречу и знакомство. Все как обычно: ресторан, выпивка, пара симпатичных девочек. Но за короткое время, которое осталось до выхода в море, — вы ничего не успеете. Кроме того, можно наделать ошибок и все испортить.

— Что посоветуете?

— Не знаю… Ну, дружбу этого человека можно купить.

— А вы циник.

— Нет, просто я прожил больше, лучше разбираюсь в людях. Знаю по опыту: нет особой разницы между искренней дружбой и дружбой купленной, так сказать, корыстной. Последняя, пожалуй, прочнее. Только не давайте сразу много денег. Это подозрительно. Ваш новый приятель что-то заподозрит, может перепугаться. И побежать в Госбезопасность.

— Кто он?

— Судовой врач, некто Владимир Ефимов. А врач на судне — большой человек. На его стороне покровительство начальства, разные лекарства, которые он сам прописывает и выдает. Наконец, у врача спирт. Ефимов отец двух детей, есть жена, которая спекулирует ширпотребом и коврами, которые муж привозит из плаванья, но денег на красивую жизнь все равно не хватает. Наконец, у него молоденькая любовница, Людмила, говорят, — симпатичная. Ефимов по пятницам всегда ужинает в ресторане «Балтийский».

— А если врач не захочет, ну, продавать свою дружбу?

— Прижмите его. Вы же были на зоне, лучше меня знаете блатные заморочки. Кстати, я не хотел об этом говорить, но коли уж зашла речь… Короче, на судне будет человек, не Ефимов, другой… В крайнем случае он постарается что-то сделать для вас. Не хочу называть его имя. При случае он сам представится. Если все получится с врачом — тогда еще лучше.