Андрей Троицкий - Москва Икс

— Да, такой фраер не способен обидеть даже собственную бабушку, — сказал Морж. — Не то что перестрелку с ментами устроить. А потом самосвалом размолотить два десятка легковых машин. Теперь можешь спокойно выходить из дома. Днем и ночью. Ночью, ночью… Ствол у тебя где?

Кольцов полез куда-то за шкаф, что-то там отодвинул. Оторвал от пола доску, вытащил ствол и снаряженную обойму, Морж проверил пистолет и опустил его во внутренний карман пальто.

Он засобирался обратно, повязал новый шарф, надел ондатровую шапку, перед отходом заглянул в холодильник и пообещал завтра прислать подругу, хозяйку квартиры, чтобы привезла хоть что-то поесть и приготовила, она и деньги заберет.

Морж вышел из подъезда на улицу, быстро темнело, зажглись редкие фонари. Евгений Иванович всегда кожей чувствовал чужие взгляды, этому не было разумного научного объяснения, только мистическое, вот и сейчас он прошел квартал, испытав странный зуд, будто по спине пробежали муравьи. Он остановился, поставил ногу на решетку железной ограды, наклонился, чтобы завязать шнурок — и сердце екнуло, за ним на расстоянии двадцати метров шли двое мужчин, один высокий в черном пальто, другой полный дядька в сером плаще и кепке, поодаль на другой стороне улицы, — еще человек.

Двое тоже остановились, тот, что ниже ростом, в сером плаще, захотел прикурить, достал сигареты и зажигалку, но огонек гас на ветру, он снова щелкал зажигалкой, но не мог прикурить. Морж возился со шнурком мучительно долго, наконец, пошел дальше. Он не прибавил шагу, чтобы не выдать тревогу, только один раз, еще надеясь на чудо, бросил короткий взгляд за спину, — его попутчики держали прежнюю дистанцию. Морж шел и прикидывал, когда за ним увязались и почему? И успокоил себя: пару месяцев, не считая той карточной подставы, за ним не было ничего, почти ничего, за что можно задержать на улице и отправить к «Кресты». Пара месяцев… А раньше? Было, было, не без греха…

Когда он еще днем первый раз вошел в подъезд, все было чисто, значит, менты или гэбисты появились позже, когда он возвращался из «Альбатроса», он не был внимательным, почти не смотрел по сторонам, занятый своей сумкой… Может быть, тот веселый морячок, торговавший чеками, оказался штатным стукачом, Моржа довели до места, где, предположительно, он жил, и теперь хотят прихватить.

За скупку чеков ему, рецидивисту, накрутят лет пять. И без скидок: от звонка до звонка. Но это полбеды. Что если гэбистам нужен не он, а Кольцов? Эта версия — до конца непонятна, но она больше похожа на правду. Он подумал, что долго не сможет терпеть физическую боль, один-два допроса, — и сломается, сдаст Кольцова, подпишет все, что они там у себя, на Литейном дом четыре, состряпают. А они уж постараются…

Когда-то Морж неплохо знал этот район, через два квартала будет арка дома, а за ней темный лабиринт дворов, где можно легко оторваться от погони, выйти в узкий переулок, а там тоже темень хоть глаз коли. Он дошагал до арки, свернул в нее, оказался во дворе и огляделся по сторонам. Странно… Здесь он никогда не был, не видно другой арки с выходом в темный переулок, и сам двор вовсе не темный, его освещали две ярких лампы под железными колпаками. Спрятаться тут негде. Кажется, он свернул не туда, но возвращаться уже нельзя, поздно, из арки слышны шаги, негромкие голоса мужчин. Он добежал до двери подъезда, дернул ее на себя, дверь заколочена, ее не открыть, он добежал до второй двери, тут не было даже ручки.

— Эй, ты… Слышь? Поднял руки. И подошел сюда.

Он оглянулся, возле арки стояли те два мужчины, что тащились за ним по улице, вот подошли еще двое, кажется, тот толстый, в сером плаще держал в руке пистолет. Морж отступил за помойные баки и пригнулся и подумал, что осталась еще одна дверь, отсюда видно, что она чуть приоткрыта. Если повезет, подъезд окажется с выходом на две стороны, во двор и на улицу, — тогда шанс есть. Кто-то снова крикнул, чтобы он выходил и поднял руки, голос сделался ближе, видимо эти двое приблизились.

— Выходи с поднятыми руками. Или стреляем.

— Отсоси, потом стреляй, — крикнул Морж. — Выблядок…

Он сунул руку за пазуху, вытащил пистолет, высунулся из-за бака и трижды выстрелил в ближнюю цель, высокого мужчину в черном пальто, тот коротко вскрикнул и упал, как подкошенный. Толстый в сером плаще побежал обратно к арке. Морж выстрелил и, кажется, промазал. Он рванулся к открытой двери подъезда, услышал сзади пистолетные выстрелы, пуля ударила в ногу ниже колена, он словно споткнулся, но, не успев упасть, получил вторую пулю в спину, чуть ниже сердца.

Морж был еще жив, когда человек в сером плаще подошел к нему, перевернул с живота на спину и обшарил карманы. Появились еще какие-то мужчины, они о чем-то громко говорили, почти кричали, но слов почему-то не разобрать. Морж увидел яркую лампу под колпаком, темные силуэты людей, потом люди расступились и пропали в темноте, лампочка погасла.

…Кольцов, не зажигая света, сидел в комнате на диване напротив включенного телевизора, шла передача о новых методах хозяйствования: управляющий подмосковного треста Николай Ильич Травкин что-то трандычал о строителях, которые перешли на бригадный подряд, это позволило избавиться от пьяниц и прогульщиков, увеличить производственные показатели. После водки хотелось спать, и Кольцов заснул бы под брюзжание телевизора, но на улице завыли сирены, кажется, не пожарные, — милицейские, одна, вторая… Он выключил телевизор, подошел к зашторенному окну, чуть раздвинул плотные занавески.

Пронеслась милицейская машина, за ней вторая. Кольцов сразу решил: что-то случилось с Моржом. Быстро оделся, старое пальто и кепку повесил на крючок в прихожей. Спустился вниз и бросил ключи в почтовый ящик под номером десять, неторопливо вышел из подъезда во внутренний двор, оттуда через арку на соседнюю улицу, широкую, хорошо освещенную, и растворился в вечернем потоке пешеходов.

Кольцов постоял перед входом в кассу кинотеатра, делая вид, что заинтересовался афишей французского детектива, — какой-то мужчина с пистолетом, смотрит на мир глазами, полными ужаса, будто человек увидел свою смерть, и от нее нет защиты и спасения. Фильм вроде бы неплохой, но в прокате уже давно, зрителей почти нет. На улице народа немного, ветер, разгулялась метель, летят снежинки, колкие, как стекляшки, в небе серая мгла.

Он купил билет за пятьдесят копеек, вошел в фойе, оттуда в зал, свет был погашен, заканчивался документальный киножурнал «Новости дня». В зале две молодые парочки, несколько женщин, два подростка в первом ряду, ближе других пенсионер с палкой, похожей на хоккейную клюшку.

Кольцов поднялся вверх, прошел вдоль последнего ряда кресел, Сан Саныч в сером пальто и черной кепке сидел в середине, он помахал рукой, мол, я здесь. В последнем ряду больше никого, два нижних ряда тоже пустые. Кольцов сел рядом, снял ондатровую шапку, уставился на экран, показывали, как Горбачев посетил Армению после разрушительного землетрясения, провел встречу с партийно-хозяйственным активом, сообщил, что помощь идет со всех уголков страны, а также из дружеских социалистических стран. Потом рассказал, что надо делать в первую очередь, с чего начать, а что можно отложить до лучших времен. Партийные и хозяйственные деятели сидели за длинным столом, опустив головы, словно провинившиеся школьники, слушали эту унизительную трепотню и молча кивали.