Александр Ушаков - Воровская зона

— Послушай, Александр Константинович, — перешел он вдруг на дружеский тон, — ты же классный профи! Помоги мне решить один интересный ребус!

Ничего не ответив, Баронин невольно усмехнулся. Да, если его начали хвалить враги, то дела, видно, и на самом деле плохи…

— Представь себе, что два этих человека, — против своего обыкновения не обратил на его улыбку никакого внимания Симаков, кивая на снимки, — пасут третьего, который их в конце концов и убирает! Может быть такое?

— Может, — пожал плечами Баронин.

— Ну вот видишь, — словно обрадованный первым согласием за весь этот разговор, улыбнулся Симаков. — Может! Но эти люди, даже убитые, оставили очень ценные, я бы даже сказал, неопровержимые доказательства! Я сейчас познакомлю тебя и с ними! — Симаков снова полез в папку и вытащил из нее очередные четыре снимка. — Вот, — протянул он их Баронину, — полюбопытствуй, Александр Константинович!

Все с тем же равнодушным видом человека, которому нечего опасаться, Баронин взглянул на снимки. Да, это было уже серьезно! Даже чересчур! Против этого уже не попрешь, ибо на сей раз на снимках он увидел самого себя, входившего и выходившего из дома Борцова. И на каждом из них, в левом углу, стояла не только дата его посещений, но даже их точное время.

— И как ты думаешь, — все тем же доверительным тоном продолжал Симаков, — кем были сделаны эти уникальные кадры?

Баронин покачал головой. Он и сам не знал.

— Да все теми же парнями, — рассмеялся вдруг Симаков, — которых ты и порешил в лесу!

— Почему же я тогда не изъял у них пленку и не засветил ее? — спросил Баронин, уже зная, что и на этот вопрос у Симакова был ответ.

И он не ошибся.

— Да потому, Саня, — радостно продолжал тот, — что снимки эти были сделаны из фотоаппарата, вмонтированного в зажигалку! А ты, обыскивая парней, мог и не обратить на нее внимания!

Баронин усмехнулся. Слишком примитивные ловушки ставил ему Симаков. Да, как же, так он сейчас и ответит ему: «Да, действительно, не обратил!» Вслух же произнес:

— Я еще раз повторяю, что не убивал этих парней…

Симаков удивленно взглянул на него и снова заговорил почти по-приятельски.

— Ладно, — хлопнул он рукой по столу, — предположим, что все сказанное тобой правда! Но что же делать мне, получив все это? — И он широким жестом обвел лежавшие на столе фотодокументы. — Ответь мне, пожалуйста! Только без лирики, Саня!

Да, дальше ломать комедию было ни к чему. Это были уже доказательства! И Симаков прав. На его месте он подумал бы то же самое! Конечно, до обвинения в суде было еще далеко, но вполне достаточно, чтобы оставить его, как подозреваемого в тройном убийстве, в СИЗО. И ни один прокурор не сможет опротестовать этого решения! Он вздохнул. Что ж, настала, видимо, пора озвучить свою версию случившегося на озере…

— В вещах задранного медведем Булатова, — начал он наконец колоться, — я нашел адрес этого самого Борцова… Ну а потом, когда меня… уволили, я решил поехать к нему и поговорить…

— Но зачем? — не выдержал Симаков.

— Чтобы доказать свою невиновность! — резко ответил Баронин. — Неужели не понятно?

— А какая тут связь? — в первый раз нарушил молчание Турнов. — Тебя уволили не за плохую работу, а за более чем дружеские отношения с главарем преступной группы и сокрытие преступления! При чем тут Булатов и Борцов?

Баронин не отвечал. Если даже Турнов и задал свой вопрос без всякой задней мысли, то ему, отвечая на него, в любом случае надо рассказывать сейчас слишком многое. А пойти на подобные откровения он не мог.

— Да, — недовольно покачал головой Турнов, — похоже, что ты не очень-то был заинтересован в раскрытии преступления…

Баронин усмехнулся.

— Не надо смеяться, Саня! — устало проговорил Турнов. — Смотри сам, что получается! Я понимаю, что обидно быть уволенным с работы за Гнуса, который получил только то, что заслуживал! Но наказали тебя за Варягова справедливо! Но ты не только утаиваешь от меня этого Борцова, но еще встаешь в позу и продолжаешь расследование… Неужели ты не смог подняться над своей болячкой и помочь нам? Ладно, — кивнул он в сторону Симакова, — с Владимиром у вас отношения не сложились, но со мной-то ты чего не поделил?

И Турнов снова щелкнул зажигалкой. В душе Баронин поаплодировал ему. Все точно! Каждое лыко в строку! И как, главное, красиво! «Не смог подняться над болячкой, тебя не обидели, а наказали…» Молодец! И крыть ему было нечем. Если бы он сейчас и завел бодягу о том, что ему все равно не дали бы довести дело до конца, все его россказни в данной ситуации выглядели бы по крайней мере наивно. И в какой уже раз пожалел, что так нелепо кончилось его свидание с Володиным. Знай он сейчас, кто есть кто, вел бы себя иначе!

— И потом, — снова заговорил Симаков, — почему ты решил, что Борцов обязательно связан с убийством Туманова? А если бы ты нашел в кармане Булатова визитную карточку спикера Думы, ты кинулся бы со всех ног в Москву? Так что, если говорить откровенно, Баронин, — улыбка пропала с лица Симакова, словно ее кто-то невидимый стер мокрой губкой, — я не верю в твои благие порывы! Я пока не знаю, что тебе надо было от Борцова, но, получив от него какие-то сведения или, наоборот, не получив их, иначе зачем приходить к нему на следующий день, ты убрал его! А когда вмешались люди, которые его страховали, ты грохнул заодно и их, чтобы не путались под ногами! Да, против тебя во втором случае, я тебя могу успокоить, у нас ничего пока нет, но обвинения в убийстве Борцова с тебя никто не снимает! А теперь, — тон его смягчился, и на губах снова заиграла дружеская улыбка, — докажи мне, что я не прав!

Баронин неожиданно улыбнулся.

— Да прав ты, на все сто процентов прав! — проговорил он. — Только доказывать надо не мне!

— Напрасно ты так, Саня, — с сожалением взглянул на него Симаков. — Ей-богу, напрасно! Смотри, как бы не было поздно…

— Что ты имеешь в виду? — удивился Баронин.

— А то, — ответил тот, — что, по идее, мы должны тебя сразу же этапировать в Дальнегорск… Но если ты поможешь нам, то и мы можем пойти тебе навстречу…

Так, это было уже теплее, хотя ни в какие благие намерения Симакова Баронин не верил. Тем не менее, по возможности заинтересованно, он спросил:

— Каким это образом?

— А таким! — внимательно посмотрел ему в глаза Симаков. — Ты рассказываешь нам все, что тебе известно, а мы…

— Отпускаете меня? — насмешливо перебил его Баронин.

— Нет, — покачал головой Симаков, — не отпускаем… Просто кто-нибудь из группы Бродникова узнает в убитых в лесу парнях своих подельников, вот и все… А тебя… мог послать к этому Борцову в конечном счете и я сам! Представляешь, как это меняет дело?

— Послушай, Симаков, — вдруг взглянул на следователя Баронин, — а тебе не кажется странным, что эти двое страховали Борцова каким-то совершенно непонятным образом? Сначала дали мне прирезать бедолагу, а потом подставились сами!