Александр Ушаков - Воровская зона

— Проверил, называется! — зло бросил он, и тот только смущенно пожал плечами. Мол, извини, командир… — Ладно! — произнес Беркетов. — Давайте еще по глоточку и пора назад, пока этот чертов шарик, — махнул он рукой на уже поднимавшееся из-за гор солнце, — не засиял во всю свою силу!

Сделав еще пару глотков виски, Беркетов поставил бутылку на траву. Несмотря на некоторые издержки, операция закончилась успешно. Он взглянул на сидевшего метрах в пяти от него с бутылкой виски в руке Самана. Да, хорошо, что они оставили его в живых в ту самую ночь, когда перебили торговцев оружием для якудза. Именно Саман вывел их на некоего Билла Райта, чей брат служил в Европе еще в пятидесятые годы и специализировался на подпольных азартных играх и подделке удостоверений личности. В середине шестидесятых Райт ушел из армии, открыл бар в Бангкоке, и именно его заведение стало любимым местом для многих военных, желавших отдохнуть и развлечься. Понимавший толк в делах Райт очень быстро сколотил шайку из этнических китайцев и нескольких тайцев для доставки героина из Золотого треугольника в США на военных самолетах. Он не брезговал при этом ничем, отправляя порошок даже в гробах с телами убитых военнослужащих. В семьдесят втором Райт был арестован и приговорен к тридцати годам тюрьмы, а его место занял родной брат, к которому отошел бар. Правда, теперь, когда за торговцами опиумом шла настоящая охота, ему пришлось работать уже куда тоньше, нежели самому Биллу. И он гнал героин в Японию и на Восточное побережье США, где вместе с местными парнями из «Коза ностры» сколотил широкую сеть торговцев наркотиками, снабжающую порошком Нью-Йорк и другие города…

С Самана Беркетов перевел взгляд на контейнер. Да, игра стоила свеч, и они сорвали приличный куш! А все эти алые маки…

Да, ни из-за одного другого цветка на земле не было пролито столько крови, сколько из-за этого красивого и, на первый взгляд, такого безобидного цветка. В Древней Греции, почитая мак за цветок любви, девушки гадали по нему. Оборвав его атласные лепестки, они клали их на образованный согнутыми большим и указательным пальцами левой руки круг и ударяли по ним правой ладонью. Удар сопровождался хлопком, лепесток разрывался, и по силе треска гречанки определяли, как сильно влюблены в них их избранники. Игра эта называлась игрой в любовь, а выдававший сердечные тайны цветок носил название любовного шпиона. Но… надрезал какой-то любопытный его головку и испробовал выделявшееся из нее молочко. И… пошло-поехало! Из-за опиума вспыхивали войны, лилась кровь, создавались наркосиндикаты и калечились миллионы человеческих жизней по всему миру…

Да что там по всему миру! В эту самую минуту, когда Беркетов размышлял над удивительной историей опиумного мака, его собственная жизнь висела на волоске. Лежавший в густых кустах метрах в тридцати от лужайки мужчина держал на прицеле его самого и его людей. И теперь терпеливо ждал, когда русские соберутся в группу, чтобы одной очередью положить их рядом с американцами. Когда же они собрались, плавно спустил курок. Но вместо ожидаемой им очереди раздался одиночный выстрел, и стоявший рядом с Беркетовым Ефимов рухнул на траву с пробитой головой. А вот дальше дело не пошло, по всей видимости, в автомате заклинило патрон. Незадачливый стрелок отбросил его в сторону и вытащил из кобуры пистолет. Но было уже поздно… Его противники успели не только попрятаться кто куда, но и открыть по нему огонь. Понимая, что шансов на победу в перестрелке у него нет, мужчина, на чем свет проклиная отказавший в самый нужный момент автомат, почел за благо ретироваться. Его спасло только то, что Беркетов, опасаясь засад, не решился на преследование.

Они похоронили Сергея под огромной пальмой, вырыв глубокую, метра в два, могилу и завалив ее тяжелыми камнями, чтобы тело не вытащили дикие звери. Остальные трупы сбросили в глубокое ущелье, над которым сразу же закружилась огромная стая питающихся падалью больших птиц. А лабораторию отогнали километров за тридцать от той лужайки, где только по чистой случайности не нашли вместе с Ефимовым своего последнего успокоения…

Баронин грустно смотрел из окна машины на удаляющуюся фигуру Зои. Сегодня она улетала в Японию, где «крестные братья» держали одну из своих многочисленных зарубежных фирм. Так они решили на встрече с Красавиным.

Лучшего исхода для них обоих придумать было трудно. Конечно, далеко, но… что делать? В их положении было не до жиру…

Занимался же он в эти дни не только любовью. Много интересного поведал ему брат убитого на зоне Скрипача, к которому он летал в Уссурийск. Почувствовав на шее прохладную сталь пистолета, Губа, как кликали Кулябина-старшего, и не подумал ломаться, а тут же выложил имя старого кореша еще по первой ходке, заказавшего ему Ларса и давшего хороший задаток. И Баронин снова с удовлетворением отметил, что серия на конфискованных у Губы банкнотах совпадает с той, что была обнаружена на купюрах, найденных у Туманова, Бродникова и Попова. Теперь из отдельных кирпичиков уже начинало складываться здание. Хотя до крыши его было далеко. Губу он наказывать не стал, оставив право на разборку с ним Красавину, но предупредить — предупредил. И тот, хорошо понимая, чего ему может стоить покушение на Ларса, клятвенно обещал своих людей к Дроздецкому больше не посылать. Правда, с самим «старым корешем» Губы Баронину встретиться пока не удалось, поскольку тот сейчас гостил по делам «фирмы» в столице…

Перед вращающимися стеклянными дверьми Зоя обернулась и прощально махнула рукой. И Баронин вспомнил запавшие ему в душу строчки поэта.

— С любимыми не расставайтесь…

Он бросил последний взгляд на продолжавшие вращаться стеклянные двери, за которыми скрылась Зоя, и его внимание сразу же привлек идущий по аллее, что вела из здания аэропорта к шоссе, мужчина в сером элегантном плаще. На него надвигался Женька Зарубин, собственной, так сказать, персоной! Да, это была встреча так встреча! Не столь и приятная, но долгожданная! Конечно, Баронин не мог знать, что его «старый приятель» возвращался совсем не из другого города, а из аэропортовского кафе, где только что беседовал с Бордовским. И беседовал как раз о Баронине…

Осторожно, ни на миг не забывая, с кем имеет дело, Баронин покатил за увозившей Зарубина «Волгой». Ехали не долго, минут двадцать пять, и, свернув на Лиственную аллею, машина остановилась. Верный заветам всех разведок мира никогда не выходить у нужного дома, бывший однокашник прошел еще около двух кварталов. И Баронин, прячась за густыми кустами, последовал за ним. Остановился он только тогда, когда Зарубин, незаметно осмотревшись по сторонам, направился к стоявшей на отшибе шестнадцатиэтажной башне. Дальше идти не рискнул, слишком была велика опасность засветиться. Теперь он знал главное: дом, где, по всей видимости, снимал квартиру Зарубин. Когда знакомый профиль и на самом деле появился в одном из засветившихся на пятом этаже окон, он только довольно покачал головой. Завтра же потрогаем «старого приятеля» за вымя с помощью лазерного устройства, с которым он чуть было не расстался в Финляндии… Он был доволен, и поэтому всего на мгновение он позабыл золотое правило механики, гласившее, что выигрыш в силе равняется поражению в пути, что в переводе на житейскую прозу означало: выигрываешь в одном, значит, обязательно проиграешь в другом. Но когда об этом золотом правиле ему напомнили у собственной машины, Баронину не осталось ничего другого, как только поднять руки, выполняя чей-то властный приказ. А в следующую секунду его быстро и профессионально обыскали и заковали в наручники.