Александр Ушаков - Воровская зона

— Ты что-нибудь принесла? — сразу же начал переводить сидевший вместе с русскими у монитора таец, как только Жэнь вернулась из ванной.

— Нет, Сарит, — сразу же помрачнев, с виноватым видом покачала головой Жэнь. — Денег у меня нет…

— Ну ты стерва! — зло произнес Сарит, с ненавистью глядя на свою рабыню. — Сама купаешься в роскоши, а обо мне и думать забыла?

— Да нет же, Сарит! — В голосе девушки послышалось отчаяние. — Но ты же знаешь, что он мне почти не дает денег, а в магазинах все записывается на его счет!

— «На его счет»! — передразнил ее Сарит, закуривая сигарету. — Если бы ты любила меня по-настоящему и думала о нашем будущем, то нашла бы способ! Ну а что с казино? Выяснила что-нибудь?

— Нет, — снова виновато ответила девушка.

— Ну, тварь! — замахнулся на нее Сарит. — Другой бы на моем месте давно уже бросил тебя! А я все терплю! Ну ничего, скоро мое терпение кончится!

— Подожди, Сарит, — попыталась его успокоить Жэнь. — Ведь это не так просто! Не могу же я спросить у него в открытую, кто настраивает рулетки! Мне кажется, — грустно улыбнулась она, — что после такого вопроса ты меня больше не увидишь…

— Ладно, — снисходительно махнул тот рукой, понимая, что девушка права и, поинтересуйся она напрямую рулетками, дело с Чаманандом будет иметь уже он, чего ему не хотелось даже за очень большие деньги. — Но, — снова повысил он голос, — у меня осталось всего несколько долларов! Даже сигареты не на что купить, не то что сыграть! А я чувствую, что способен выиграть!

— Возьми вот это! — Жэнь решительно сняла с шеи массивную золотую цепочку. — Скажу, что потеряла!

Похоже, что Сарита ее объяснения с Чаманандом интересовали с этой минуты меньше всего. С видом знатока он подбросил цепочку на ладони, и взгляд его потеплел.

— Ну спасибо тебе, малышка! — довольно улыбнулся он и, словно в награду, ласково погладил Жэнь между ног.

Этого было достаточно, чтобы она снова бросилась на него. На этот раз Сарит спешил. Золотая цепочка жгла его сильнее страстных поцелуев, и уже через десять минут он, быстро покончив с любовными играми, проводил Жэнь до двери.

Оставшись один, он еще раз внимательно рассмотрел цепочку и довольно усмехнулся.

— Ну погодите у меня! — обращаясь неизвестно к кому, погрозил он, наливая себе виски.

Выпив, он закурил и принялся одеваться. Еще через пять минут он вышел из комнаты и бодрым шагом, видно, спешил как можно скорее продать или заложить золото, направился вверх по улице по одному только ему известному адресу.

— Мне почему-то кажется, — усмехнулся, вытаскивая видеокассету, Баронин, — что ни черта он не выиграет!

— Посмотрим, — пожал плечами Красавин. — Ты будешь сегодня в казино?

— Да, — кивнул Баронин, — сегодня мой день…

— Ладно, — улыбнулся Красавин, уже хорошо знавший о том самом знаменитом шестом чувстве, которое позволяло Баронину вести порою практически беспроигрышную игру, — завтра расскажешь…

«Бангкок-палас» находился в самом центре города, рядом с Золотым холмом, на котором возвышался сверкающий на солнце золотом знаменитый монастырь Bап Сракет, где хранилась кость Будды, доставленная в него сто лет назад из Индии.

Очень быстро «Бангкок-палас» стал почти такой же достопримечательностью города Ангелов, как и его знаменитый сосед. В огромном, выстроенном по последнему слову техники двадцатипятиэтажном здании гармонично соприкоснулись вечные мировые противоположности — Восток и Запад. Отель, бесчисленное количество ресторанов, кафе и закусочных, вся кухня мира, бассейны, сауны, тренажерные залы и великолепные теннисные корты снискали «Бангкок-паласу» заслуженную славу. И конечно, казино, где каждую ночь кипели страсти. Зеленое сукно, канделябры с оплывшими свечами, бледные лица и воспаленные глаза игроков, вист, баккара, рулетка словно магнитом притягивали азартных людей туда, где между столами была обречена на вечные скитания тень пушкинского Германа.

Едва войдя вместе с Беатой в казино, Баронин всем существом сразу же почувствовал ту особую атмосферу напряженных как тетива нервов и вечного ожидания чуда, свойственную только этим местам. Здесь, среди мерцающих свечей и холодных зеркал, более чем где-либо можно было за какую-то минуту увидеть все оттенки доступных человеку чувств, кроме, пожалуй, одного — равнодушия.

У одной из рулеток Баронин увидел Сарита. С бледным, осунувшимся лицом, на котором выделялись блестевшие от неимоверного напряжения глаза, ничего не замечая вокруг, он, словно завороженный, следил за летавшим по деревянному полю рулетки шариком. А когда тот, вдоволь накатавшись, наконец нашел свое прибежище в ячейке под номером «шесть», он побледнел еще больше и только что лихорадочно горевшие глаза его потухли. Ему не хватило всего единички, но стоила она целых двух тысяч долларов. Но… охота пуще неволи, и он снова полез в карман…

Они прошли в другой зал, и тут Баронин предложил Беате самой попытать счастья. Девушка смущенно улыбнулась:

— Только не очень крупно, Алекс, ладно?

Баронин кивнул и тут же сделал ставку на двенадцать, именно это число почему-то показалось Беате счастливым.

Но, увы! Шарик упал в «тройку». Два раза заказывала Беата свою лунку, и каждый раз ошибалась. А когда Баронин собирался сделать очередную ставку, она удержала его:

— Не надо, Алекс! Это бессмысленно!

— Тогда пойдем в зал, где играют в карты! — сразу же предложил он. — Хочешь взглянуть?

— А ты будешь играть? — спросила Беата.

— Да…

— Тогда пойдем!

В огромном зале, где шла игра в карты, стояла напряженная тишина, время от времени нарушаемая сухим треском сдаваемых карт и негромкими репликами игроков. Понятно, что даже со всем своим пониманием игры Баронин мог сесть далеко не за каждый стол. За иными изначальные ставки были настолько велики, что тягаться с банкометом могли только очень богатые люди. Но сейчас здесь сидели как раз те, кто был Баронину по зубам.

— Тебе придется смотреть отсюда! — произнес Баронин, направляясь к огражденному медными перилами широкому столу для игры в баккара.

— Ни пуха! — улыбнулась Беата.

— К черту! — согласно обычаю ответил тот.

Заметив Баронина, уже знающий его ведущий, слегка согнувшись в поклоне, снял обтянутую зеленым бархатом цепочку и открыл проход к ристалищу.

— Седьмое место! — негромко произнес он.

Баронин кивнул и, пройдя через ограждение, уселся в удобное кресло. Достав из карманов пиджака деньги, пачку сигарет и зажигалку, он положил их перед собой и внимательно взглянул на сидевшего напротив него банкомета, рослого лысого мужчину в толстых роговых очках и с массивной нижней челюстью.

Почувствовав взгляд Баронина, банкомет тонко улыбнулся одними губами и, в свою очередь, обвел долгим внимательным взглядом сидевших за столом. Против него сражались шесть мужчин и три женщины. Среди них не было ни одного азиата. Почти все были бледнее обычного, и глаза жаждущих помериться силами с судьбой лихорадочно горели. Еще раз скривив губы, банкомет слегка повернул свою массивную и блестевшую в ярком электрическом свете лысую голову, и стоявший рядом с ним крупье достал шесть запакованных колод. Уверенными движениями своих длинных и ловких пальцев он снял обертки и принялся тасовать карты. Делал он это настолько профессионально, что Баронин невольно залюбовался им. Закончив тасовать, крупье сложил колоды в длинный деревянный ящик, инкрустированный слоновой костью и золотом, и почти сразу же раздался низкий голос банкомета: