Александр Ушаков - Воровская зона

— Да, — кивнул Баронин.

— Это очень хороший боец, — ответил таец. — Не такой, конечно, как Рама Пятый, но все же сильный. И сегодня он многим попортит оперение!

— А где же сам Рама Пятый? — все с той же улыбкой взрослого человека, разговаривающего с ребенком, спросил Баронин.

Букмекер как-то грустно посмотрел на него и снисходительно пояснил:

— Он простудился!

С трудом сдержав смех, Баронин сделал ставку на понравившееся ему имя и подмигнул Беате:

— Надо заработать на плавучий ресторан!

Та только пожала плечами. И уже в следующую секунду диктор объявил:

— На ринге Кео и Напхалай!

Баронин взглянул на своего избранника. Никакого впечатления он на него не произвел. Петух как петух…

Но вот хозяева выпустили птиц из рук, и те с удивившей Баронина яростью кинулись друг на друга. Зрители сразу же заревели, подбодряя своих любимцев. А те лупили друг друга крыльями, били изо всех сил клювами, хотя до смертоносных шпор дело пока еще не дошло. Они словно проверяли друг друга, надеясь уложить противника обычными петушиными средствами…

Но не уложили, и тогда в ход пошли закрепленные на ногах остро отточенные кинжалы. И сразу же белоснежная грудь Кео окрасилась в красное, словно кто-то на ней раздавил клубнику, а почувствовавший слабину противник еще яростнее напал на него. И хозяин Кео, дабы спасти своего питомца от неминуемой смерти, признал Кео побежденным.

Боже, что творилось у помоста! Баронин взглянул на Беату, и его поразило выражение растерянности на ее красивом лице. Зрелище было явно не для нее…

— Пойдем отсюда, Алекс, — жалобно попросила Беата, перехватив его взгляд, — мне это… неприятно…

Баронин кивнул и двинулся мимо продолжавших улюлюкать зрителей, наблюдавших уже за следующим поединком. От увиденного он тоже был не в восторге.

— Может быть, поужинаем? — взглянул на девушку Баронин.

— Мне не хочется… — как-то жалобно покачала головой пораженная неприятным зрелищем девушка. — Давай лучше пройдемся…

Баронин кивнул. Взяв его под руку, Беата слегка прижалась к нему, и он почувствовал, как она дрожит. Кровавое зрелище, видно, и в самом деле было не для нее. По просьбе Беаты, они зашли в церковь Спасителя, и Баронин, никогда не понимавший ни единого слова в православных храмах, с интересом слушал возвышенную, полную тайн музыку органа. Но еще больше его поразила сама Беата, молившаяся с каким-то странным выражением на лице. Похоже, сейчас она, забыв обо всем мирском и низком, внимала самому Спасителю.

После службы они долго сидели на одной из скамеек под навесом из ветвей какого-то неизвестного Баронину дерева, на котором цвели большие и очень пахучие голубые цветы.

— Я вообще не понимаю, — проговорила вдруг Беата, доверчиво прижимаясь к Баронину, — почему люди так любят смотреть эти ужасные зрелища: бокс, кэтч и вот такие бои… Ведь это же отвратительно — натравливать одно животное на другое… Неужели мы и на самом деле так жестоки?

— Что поделаешь, — улыбнулся Баронин, — хлеба и зрелищ!

— Ладно, Алекс, — устало проговорила Беата, — Бог с ними, со всеми этими темными энергиями… Что мы будем делать? Время, — она посмотрела на часы, — еще детское! В ресторан мне не очень хочется…

— Как это что? — пожал плечами Баронин. — Идем смотреть Лой кратонг, как и собирались!

И они отправились на набережную Чао-Праи.

Да, Баронин не ошибался, главное действо праздника разворачивалось вечером. С наступлением сумерек миллионы тайцев собирались на берегах рек и каналов. В руках каждый из них держал небольшой самодельный кораблик, на котором был установлен маленький светильник или свеча. Такие кораблики назывались в Таиланде «корабликами надежды». Пуская их на воду, тайцы приносили их в жертву Мае Конг Ка — матери вод, одному из пяти таиландских божеств. По поверью, жизнь любого человека сложится так же, как и путь его кораблика, а бегущая за ним вода смоет все трудности и невзгоды. А прежде чем отправить кораблик в путь, необходимо загадать желание и никому о нем не рассказывать, иначе оно не сбудется…

Как и любой праздник на Востоке, Лой кратонг имел свою собственную легенду. Семь веков назад государством Сукотаи, находившимся на месте современного Таиланда, правил король Пхра Руанг, взявший себе в жены прекрасную дочь брахмана Нанг Наппомат. Будучи женой короля-буддиста, она осталась верной своей религии — брахманизму. А каждый брахман обязан был раз в год преподнести подарок духу реки и просить отпущения грехов. Однажды Нанг Наппомат смастерила красивый кораблик из лепестков лотоса и установила на нем свечу. Вечером в окружении своей свиты она вышла к реке, и это шествие привлекло внимание самого короля, который тут же поспешил к супруге. Ему так понравился сделанный ею кораблик, что он сам зажег на нем свечу, и королева пустила его по реке. С того дня и стали в середине ноября отмечать Лой кратонг — праздник плывущего лотоса…

На набережной Баронин купил у низенького тайца два кораблика и протянул один из них Беате. Они спустились к воде, и Баронин зажег укрепленные на нем тоненькие свечки.

— Ну что, — улыбнулся он, — загадала?

Беата кивнула, и Баронин опустил суденышки на воду. Течение сразу же потащило их на середину, и уже очень скоро огоньки их надежд затерялись среди сотен других. Баронин задумчиво смотрел на утыканную свечами реку, и ему очень хотелось, чтобы его кораблик выплыл бы наконец к желанному берегу. Краем глаза он взглянул на притихшую и тоже задумавшуюся о чем-то своем Беату, и его удивило выражение ее зеленых глаз, следивших за уплывавшей в ночную тьму надеждой. Было в них что-то хищное, совсем не вязавшееся с ее внешностью и, насколько успел заметить Баронин, легким и веселым нравом. Но кто знает… Может быть, это и было истинное, и он, сам того не ведая, заглянул в самый потаенный уголок ее души, где до поры до времени дремала, свернувшись в черные кольца, та самая мрачная энергия, которая и правила бал, толкая человека к пропасти, в которую, по выражению Достоевского, было даже страшно заглянуть? Кто знает…

Они поднялись на набережную и долго шли вдоль реки мимо многочисленных торговцев, наперебой предлагавших им сувениры, пиво и закуску. От сверкавшей всеми огнями иллюминации было светло как днем, и уже очень скоро все это сияние начало надоедать Баронину. Куда больше его привлекала давно уже желанная женщина, державшая его под руку.

— И что же мы будем делать в этот праздничный вечер? — взглянул он на Беату, когда они, присев в каком-то кафе, выпили по бокалу холодного шампанского.

Беата, понимая, что дань приличию уже отдана, просто ответила:

— Мы можем поехать к моей подруге!