Александр Ушаков - Воровская зона

— Благодарю вас! — дольше, чем следовало бы, задержав свой взгляд на лице Баронина, прощебетала девушка по-английски.

— Не за что! — отвечая ей на том же языке и слегка наклоняя голову, ласково улыбнулся Баронин. — Алекс!

— Беата! — ответила девушка, выходя из бассейна и направляясь к стоявшему метрах в десяти от портика шезлонгу.

— Вы из Польши? — спросил Баронин.

— Нет, — покачала головой та, — из Канады! А вообще-то я украинка! Во время войны мои дедушка и бабушка эмигрировали из Советского Союза, а потом и мы с мамой приехали к ним…

— И говорите по-украински? — поинтересовался Баронин.

— И по-русски тоже! — рассмеялась Беата, и ее ласковый смех напомнил Баронину серебряный перезвон колоколов буддийских пагод.

— В таком случае научите этому языку меня! — попросил он.

— Ну что вы! — махнула рукой Беата. — Это очень трудный язык! Наверное, самый трудный в мире!

— Но дело, видимо, не столько в учениках, — возразил Баронин, — сколько в их талантах!

— А вы талантливый? — с интересом взглянула на него Беата.

— До того талантливый, — к ее великому изумлению, продолжил он по-русски, — что могу даже беседовать с вами!

Эффект был силен.

— А вы… — начала было она, оправившись от неожиданности.

— Русский, русский! — рассмеялся Баронин.

— А почему же тогда Алекс?

— Потому что имя Алексей мало известно на Западе, а в Таиланде, — улыбнулся он, — его и вообще никто не знает!

— А я подумала, что вы из Австралии! — усмехнулась Беата.

— Это когда заговорил? — улыбнулся Баронин, намекая на свое далеко не мельбурнское произношение.

— Нет, — покачала головой девушка, — по внешнему виду…

— Надеюсь, — внимательно посмотрел ей в глаза Баронин, — я вас не разочаровал?

— Нет, что вы, Алекс! — совершенно искренне воскликнула Беата. — Наоборот! Мне очень приятно будет с вами говорить по-русски! Как-никак, а это мой родной язык! Правда, я слышала, что теперь на Украине учат только украинский. Это так?

— Да, — кивнул Баронин, — вроде того… — И, посчитав официальную часть законченной, прямо спросил: — Что вы делаете вечером, Беата?

— Я еще не решила, — прекрасно понимая, о чем пойдет речь, кокетливо блеснула та своими зелеными глазами.

— Сегодня в Таиланде праздник, — продолжал Баронин, — и я предлагаю вместе посмотреть на этот самый Лой кратонг! А поскольку самое интересное начнется вечером, то пока мы могли бы сходить на петушиные бои! Как?

— С удовольствием! — сразу же ответила Беата, которая, в свою очередь, давно уже положила глаз на этого красивого и приятного в обхождении мужчину.

— В таком случае надо спешить! — бросил быстрый взгляд на часы Баронин. — Бои начинаются через полчаса!

— Я буду готова через десять минут!

Беата легко поднялась со своего шезлонга и, перекинув полотенце через плечо, двинулась к раздевалкам, снова становясь объектом пристальных мужских взглядов.

Когда же через десять минут Беата снова подошла к нему, он смотрел на нее уже с восхищением. Темно-синие шелковые шорты и голубая шелковая же рубашка как нельзя лучше шли к ее выгоревшим на солнце волосам и нежной белой коже. Подойдя к Баронину, она взяла его под руку.

— Я готова, Алекс!

Петушиные бои проходили в знаменитом парке, названном в честь рощи Лумбини в столице государства шакьев, где родился Будда. У входа в парк стояла впечатляющая его посетителей статуя короля-поэта Вадджиравудха. Недалеко от нее разместилось местное отделение туристской полиции, где владеющие английским языком его сотрудники выслушивали жалобы и просьбы туристов. Да и сам парк впечатлял. Ухоженные газоны, заботливо отделанные дорожки, клумбы, все это очень оживляли искусственные водотоки и, конечно, плавучий ресторан на большом озере, славящийся своей великолепной китайской кухней. Особый интерес у приходящих сюда вызывала и небольшая католическая церковь Спасителя, куда местные жители приходили посмотреть на диковинное для них богослужение, а туристы-католики — помолиться… Прямо на огромном ухоженном газоне был сооружен своеобразный ринг, на котором бились петухи, а вокруг ристалища тесными рядами стояли зрители. Баронин купил два билета на места, находившиеся рядом с рингом. Бои уже начались, и многотысячная толпа реагировала на каждый удачный выпад бойцов таким ревом, что Баронину показалось, будто он находится по крайней мере на знаменитом «Сан-Сиро», где великий «Милан» играет финал Лиги чемпионов с «Аяксом».

Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Вот уже много лет петушиные бои в Таиланде наряду с муай таем оставались зрелищем номер один, и петухи-чемпионы собирали зрителей не меньше, нежели чемпионы-люди. Ведь здесь можно было не только отвести душу, но и выиграть приличные деньги. Канули в Лету те времена, когда эта забава служила безобидным развлечением крестьян, и выигрыш приносил хозяину петуха чисто моральное удовлетворение. И не только. Ведь к победителю со всех дворов тут же несли кур, дабы иметь здоровое, истинно чемпионское потомство. Ну а сам владелец петуха в одночасье становился не только известным, но и уважаемым на всю округу человеком… Но все это было давно… Как только за петушиные бои взялись «деловые» люди, они превратились в процветающий бизнес. Теперь за чемпионов предлагали огромные деньги, их старались приобрести не только любители боев, но и хозяева птицеферм со всей страны, дабы улучшить свою продукцию. Ведь боевой петух являл собой породистую и прекрасно тренированную птицу, о которой хозяин заботился больше, нежели о самом себе. Будущих чемпионов заботливо выращивали тренеры-профессионалы по специальной диете и уже в раннем возрасте начинали тренировать их. А когда петух начинал овладевать бойцовскими навыками, его пробовали в спаррингах, прикрепив к шпорам острые пяти-восьмисантиметровые кинжалы. Если птица с честью проходила эти испытания, ее выпускали на профессиональный ринг. Были среди петухов и знаменитые чемпионы, посмотреть на которых приезжали из самых отдаленных районов Таиланда. И нередко с трудом добравшийся до столицы крестьянин уезжал из нее на выигранном им «мерседесе» да еще с чеком в кармане на приличную сумму, а процветавший бизнесмен в одночасье разорялся.

— На кого поставим? — взглянул на Беату Баронин, когда к ним подошел весь сиявший широкой улыбкой, позволявшей видеть его прокуренные желтые зубы, один из букмекеров.

— Не знаю! — пожала плечами Беата.

— Мне нравится имя Кео! — глядя на бумагу с парами бойцов, улыбнулся Баронин. — Как? — взглянул он на букмекера, молодого тайца с хитрыми глазами и лицом торговца.

— Кео?! — спросил тот с таким выражением на лице, будто его спрашивали о Кассиусе Клее.