Александр Ушаков - Воровская зона

Попасть в эту комнатушку было непросто. И приходил стукачок, конечно, не к «куму», а по делам оформления клуба, и, глядишь, сам незаметно для себя оказывался вдруг в кресле. Как? Ну на то он и «кум», чтобы знать как…

Заключенный по кличке Лютый не первый раз усаживался в мягкое кресло, а усевшись в него, сразу же тянулся к «Мальборо». Выкуривал сразу две сигареты подряд и только тогда начинал задушевную беседу. Так было и сейчас. Поприветствовав Семена Николаевича, сексот уселся в кресло и с жадностью накинулся на хорошее курево. Закурил и сам «кум», пока еще молча глядя на сидевшего напротив зека. Он хорошо знал всю его подноготную и не случайно вызвал к себе сегодня именно его… Степан Иванович Цыпивко, 1960 года рождения, уроженец Ростовской области, образование среднее, осужден по статье сто третьей УК России к десяти годам лишения свободы, окончание срока двенадцатого октября девяносто девятого года… Совершил умышленное убийство таксиста с целью завладения выручкой… Прибыв по этапу в ИТК, объявил себя вором в законе. Проверка, посланная в Златоуст уголовными авторитетами, где Цыпивко находился в закрытой тюрьме, подтверждения об его коронации не дала. Он был объявлен самозванцем, и его тут же попытались опустить в наказание, но его спас дежурный наряд. С тех пор его определили дневальным. По имевшимся у «кума» данным сидевший напротив него и куривший одну сигарету за другой человек снабжал информацией не только его, но и «смотрящего» об осужденных, посещающих штаб…

Каким бы «правильным» ни был Ларс, ссученных и он желал знать в лицо. И все же многое повидавший за свою почти уже четвертьвековую жизнь за колючей проволокой майор был доволен, что «смотрящим» у них был именно Катков. На зоне слишком многое зависело от того, кто стоял на этом месте. «Смотрящий» не только держал под контролем ситуацию, но при желании мог в одночасье «разморозить» любую зону, или, говоря иными словами, затеять бунт или объявить голодовку. И когда на «хозяине» висел план, за невыполнение которого Москва по головке не гладила, приходилось идти на любые компромиссы, дабы только ублажить «смотрящего». Высокое начальство имело обыкновение не входить в подробности, и если зона вдруг «вспыхивала», и за беспорядки, и за жертвы, и за разрушения спрашивали не с воров в законе, а с «хозяина», ну а тот, по инерции, уже с него, с «кума»… Ларс же не только держал зону в железном кулаке, но никогда не злоупотреблял своим особенным положением и не требовал, как некоторые, отдельного дома и круглосуточно работающего телефона.

Конечно, «кум» уже знал о покушении на него, поскольку не верил ни в какие сказки о сучках, которые срывают мочки ушей, и вел свое собственное расследование. И некоторые его результаты и заставили его вызвать сейчас к себе именно этого самого Лютого…

И когда тот докурил третью сигарету, благо сгорали все эти «кэмелы» и «кенты» быстро, и бросил оставшийся у него в руках фильтр в пепельницу, «кум» спросил:

— Что нового по Малышеву и Седому?

Откладывая самое главное на потом, Семен Николаевич повел речь о давно уже готовящихся в побег зеках, у каждого из которых за спиной висел «пятиалтынный».

— Да вроде на Новый год собираются, — быстро ответил Лютый и снова потянулся к сигарете.

— Может, кофейку? — предложил «кум».

— Да… не против, — мотнул головой Цыпивко, сглотнув густую слюну только при одном воспоминании о том душистом напитке и сказочных, прямо-таки таявших на губах вафлях, которыми кормил его «кум» в последний раз.

Вскипятив кофе, Семен Николаевич налил его в большую чашку и поставил ее на журнальный столик. Потом достал из шкафа пачку вкусного импортного печенья с шоколадной прослойкой.

— Угощайся, Степан Иванович…

Благодарно взглянув на «кума», зек с плохо скрываемой жадностью схватил печенье и быстро съел три штуки. Потом, насыпав в чашку сразу четыре ложки сахару, принялся за кофе. Обжигаясь и обливаясь, он быстро, словно боясь, что отнимут, выпил так им обожаемый напиток.

Кум молча смотрел на него задумчивым взглядом. Нет, ему не было жалко этого человека, он заслужил то, что заслужил. И все же было что-то унизительное и в его жадности, с которой он курил хорошие сигареты и теперь пожирал, обжигаясь и давясь горячим кофе, печенье. Он вдруг вспомнил фильм об испанской тюрьме, где заключенные, отбывая свой срок на каком-то острове, выращивали там цветы, а вечерами готовились к поступлению в институт. Особенно его поразило их обеденное меню. На десерт их потчевали… фруктовым муссом! Здесь же кормили так, что едва хватало сил таскать ноги. Но с другой стороны, ему почему-то мало верилось в то, что, корми они таких Лютых вишневыми пирогами, они стали бы от этого лучше. Скорее, еще хуже…

И тем не менее он сам должен был заботиться о таких Лютых. На то он и «кум»! Надо же придумать такую кликуху! Кум! Как-то заглядывал любознательный Семен Николаевич в словарь Даля и вычитал, что это слово означает «состоящего в духовном родстве восприемника по крещению».

Все правильно! Так оно и было! Он тоже состоял в некотором родстве со своими «крестниками». Вот только крестил он их не водой, а страшной для них во всех отношениях бумагой. И подписывал его «крестник» этот документ, в котором он обязывался сотрудничать с оперативной частью, чаще всего обливаясь холодным потом. На зонах стукачей не миловали, скор и жесток был воровской мир на расправу… И все же люди всегда оставались людьми. Проходило какое-то время, стиралась свежесть восприятия, и уже новые стукачи оказывались в знаменитом мягком кресле, где под звуки классической музыки, особенно «кум» любил ставить почему-то Баха, рассказывали, затягиваясь «Мальборо», много интересного…

Покончив наконец с кофе, Лютый обтер внутренней стороной ладони губы и снова закурил. И «кум» как бы между прочим сказал:

— И вот что еще, Степан… — (Цыпивко, всем своим существом чувствуя, что сейчас услышит что-то важное, даже вытянул шею). — Посмотри за Волом… По моим сведениям, он встречается с новыми и подбивает их на выступление против Ларса… Вместе с ним работают еще двое… надеюсь, ты знаешь, о ком речь?

— Знаю, — кивнул Лютый.

— Эти работают не только с новыми, но и выявляют недовольных среди мужиков, и таковые уже есть….

И снова Лютый кивнул. Да, Ларс правил на зоне железной рукой, но зона есть зона, и на ней то и дело вспыхивали мелкие конфликты. Напьется или обкурится какой-нибудь воришка и пойдет из себя ломать авторитета. Потом с него, конечно, спросят, но зубов кто-то недосчитается…

— Так что посмотри, Степа, — уже совсем по-домашнему попросил «кум». — И еще, — понизил он голос, и Лютый, снова весь обратившись во внимание, даже наклонил по-птичьи голову, глядя на «кума» одним глазом, — Вол послал на волю маляву, в которой просит прислать ему волыны, так что тоже поимей в виду…