Александр Ушаков - Воровская зона

При известии о подруге по лицу Баронина пробежало едва заметное облачко, и Беата поспешила его успокоить.

— Ее нет дома, — улыбнулась она.

В следующее мгновение их губы слились в поцелуе. Они настолько желали друг друга, что уже не замечали ни подмигивавших друг другу официантов, ни улыбавшихся таек, ни демонстративно отвернувшейся от них какой-то чопорной супружеской пары из Англии. С трудом оторвавшись от Баронина, Беата умоляюще взглянула на него:

— Поедем быстрее, Алекс!

Они вышли из кафе, и Баронин взял такси. Беата тесно прижалась к Баронину, и он сквозь тонкий шелк ощущал струившееся от нее тепло.

Машина весело бежала по залитому светом ночному городу через Китайский квартал, с его бесчисленными, громоздящимися друг на друге лавочками, рекламными плакатами и таким же бесчисленным количеством ресторанчиков, наперебой предлагавших ласточкины гнезда, маринованные яйца, плавники акул и лягушачьи бедрышки. Баронин, уже успевший полюбить китайскую кухню, даже не обращал на них внимания, сейчас его интересовали совсем другие бедрышки, куда более соблазнительные и уже почти доступные.

Подруга Беаты жила на улице Вамрунг муанг, около знаменитого Ват Сутхата — «Храма с качелями» — большого культового комплекса, прославившегося своими ста пятьюдесятью шестью статуями Будды. Как только они оказались в кровати, Беата, взобравшись на Баронина, самым блистательным образом доказала ему, что не зря так горели все это время ее зеленые глаза. И через полтора часа они, донельзя довольные друг другом, уснули как убитые…

Баронин проснулся около шести часов. В комнате было уже светло, но солнце еще не вставало. Бросив взгляд на сладко посапывающую Беату, Баронин вышел на огромную лоджию и с наслаждением вдохнул в себя еще по-утреннему прохладный воздух. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохнув из себя, как говаривал когда-то Ли Фань, «застойную» энергию, он занялся энергетической гимнастикой, полностью отрешившись от всего мирского и даже позабыв о лежавшей всего в трех метрах от него обнаженной красавице. Правда, та помнила о нем и, как только он появился в комнате, снова обрушила на него целый водопад горевшей в ней страсти…

Потом они долго плескались в огромной ванне и завтракали на лоджии. Ровно в десять Баронин покинул Беату, договорившись сводить ее вечером в «Бангкок-палас». Еще через полчаса он уже сидел в ресторане «Саватди», где у него была назначена встреча с Красавиным. Ему очень нравился этот находившийся в небольшом парке вдалеке от деловой части города ресторан.

В ресторане было пусто, и только за одним столом какая-то явно загулявшаяся компания играла в кости. А метрах в десяти от нее молодой человек с какой-то упрямой тупостью играл в дарт, бросая меленькие стрелы в нарисованных на пробковом щите тигров и медведей, уже почти прекративших свое существование в Таиланде и давно занесенных в Красную книгу. Не успел Баронин заказать себе мороженое и кофе, как к нему подсела совсем еще молоденькая девочка и… сразу же начала улыбаться. Она была твердо намерена добиться своего, и Баронину не помогло все его английское красноречие. От юной жрицы любви его спасло только вмешательство официанта…

Баронин сделал несколько маленьких глотков душистого кофе и блаженно закрыл глаза. Хорошо! Эротические и прочие массажи, любовь с вечно юными тайками, прогулки по морю и долгие купания — все это давало свои плоды. Он помолодел и похорошел, сбросил несколько лишних килограммов и выглядел прекрасно. Да и не только в массаже и гимнастиках было дело! Впервые в своей жизни он работал с удовольствием, ибо теперь от него ждали не угодничества, а результатов. А там, у Турнова? Не трожь того, не смотри на этого! И работал он сейчас как истинный художник, с головой ушедший в свое произведение.

Появился Красавин и, усевшись за столик, небрежно бросил метнувшемуся к нему официанту:

— Кофе!

— Все готово? — спросил Баронин.

— Да, — кивнул тот. — Свидание начнется, — посмотрел он на часы, — через час!

Закусив кофе превосходным банановым мороженым, они вышли из ресторана и через полчаса уже были в одном из старых районов Бангкока, где время если и не остановилось, то уж во всяком случае замедлило свой бег. Их уже ждали: Беркетов и тот самый таец, который принимал участие в нападении на лабораторию в горах на границе с Бирмой. Баронин достал из лежавшего на столе чемодана свой хитрый прибор и, подключив его к стоявшему рядом с чемоданом монитору, направил лазерный луч на окна одной из квартир дома напротив. В следующее мгновение они увидели роскошно обставленную в европейском стиле комнату и лежащего на кровати мужчину лет сорока в темно-вишневом халате. Мужчина просматривал какой-то спортивный журнал, время от времени потягивая из банки пиво.

— Ну что ж, Игорек, — взглянул на Красавина Баронин, — все готово! Дело за дамой!

— Сейчас придет! — улыбнулся тот. — Охота пуще неволи!

Баронин кивнул и сел за стоявший в углу компьютер. Пока суд да дело, он решил перекинуться в преферанс. И сразу же начал громить своих электронных партнеров. Да, сегодня был его день, и он питал особые надежды на вечер… Правда, доиграть пульку он так и не успел, сидевший у окна Красавин торжественно объявил:

— А вот и наша красавица!

Баронин выглянул на улицу и увидел стоявшую рядом с такси молодую тайку в синего шелка брючном костюме, необычайно идущем к ее стройной фигуре с удивительно длинными для азиатки ногами. Еще через минуту она появилась на экране монитора. Едва войдя в комнату, Жэнь швырнула небольшую сумочку, которую держала в левой руке, на стоявшее в углу кресло и кинулась к даже и не подумавшему подниматься с кровати мужчине. Обняв его за плечи, Жэнь прильнула к нему долгим поцелуем, но Сарит, так звали мужчину, был настроен куда менее страстно. Однако он не устоял под бурным натиском своей любвеобильной подруги. На мгновение оторвавшись от любовника, Жэнь быстро разделась, и в следующую секунду до зрителей поневоле донеслись ее стоны, причем у Баронина создалось впечатление, что все они присутствовали на соревнованиях по сексу. Наконец Жэнь удалилась в ванную. Взмокший от этой езды Сарит только покачал головой.

Баронин хорошо знал историю влюбленных. Хотя по-настоящему влюбленной была, конечно, только Жэнь, привязанная к своему бывшему сутенеру какой-то удивительной силой, не позволявшей ей уйти от него даже сейчас, когда она находилась на содержании у самого Чамананда. История была весьма банальной. Жэнь отрабатывала с богатыми клиентами, под которых ее засовывал Сарит, а тот пропивал и проигрывал все ее деньги в казино, где работал года два назад. И все-таки в ней жила какая-то неистребимая вера в то, что рано или поздно Сарит обязательно выиграет крупную сумму денег и они откроют небольшую гостиницу. Даже теперь, когда Жэнь уже не «работала», она продолжала поддерживать сутенера, каждую неделю одаривая его выклянченными у хозяина деньгами. Но тому просто фатально не везло, и он постоянно проигрывал. Его положение усугублялось еще и тем, что Чамананд и не собирался расставаться с Жэнь и все больше привязывался к ней. И встречаться им с каждым днем становилось труднее, поскольку с Жэнь теперь постоянно находились телохранители. И теперь девушке приходилось вытворять буквально чудеса изобретательности, дабы вырвать хотя бы пару часов в неделю для встречи с любовником. И в эти редкие минуты она прощала ему и его грубость, граничащую с хамством, и непомерную жадность, и постоянные попреки в неумении обманывать Чамананда, и даже побои! И только одного она пока не смогла сделать для него: украсть у своего хозяина что-нибудь уж очень ценное, как того все настоятельнее требовал Сарит…