Уилбур Смит - Хищные птицы

Он опустил фляжку в сумку и поднес к глазам подзорную трубу.

Слева от него высилась похожая на сфинкса гора, которую еще в давние времена моряки, видевшие ее с моря, прозвали Львиной Головой. А справа стоял обрывистый утес с плоской вершиной – могучая Столовая гора, доминировавшая над горизонтом и давшая имя заливу, что открывался под ней.

Далеко внизу Столовая бухта представляла собой чудесное пространство открытой воды, обнимающее маленький островок. Голландцы называли его островом Роббен – так на их языке звучало имя животных, которые тысячами населяли островок: тюленей.

А дальше сверкало под солнцем бесконечное пространство Южной Атлантики. Камбр всматривался, ища признаки чужих парусов, но ничего не нашел и перенес свое внимание на голландское поселение мыса Доброй Надежды.

Его нелегко было различить посреди дикого каменистого окружения. Крыши немногих домов были сооружены из тростника и буквально сливались с природой. Сады и огороды Голландской компании, предназначенные для того, чтобы снабжать провизией корабли, проходящие на восток, выглядели самым очевидным признаком человеческого вмешательства. Аккуратные прямоугольные поля или ярко зеленели, или были шоколадно-коричневыми, только что вспаханными.

А прямо над берегом стоял голландский форт. Даже с такого расстояния Камбр видел, что форт еще не достроен. Он слышал от других капитанов, что с момента начала войны с Англией голландцы старались ускорить строительство, но все равно в наружных защитных стенах виднелись провалы, похожие на отсутствующие зубы.

Форт в его полузавершенном состоянии представлял для Камбра интерес лишь постольку, поскольку орудия крепости могли предоставить защиту кораблям, стоявшим на якоре в заливе. Как раз в этот момент там и стояли три больших корабля, на которых сосредоточился Камбр.

Один выглядел как военный фрегат. На его мачтах развевались флаги Республики – оранжевого, белого и голубого цветов. Корпус был выкрашен в черный цвет, но бойницы обведены белым. Камбр насчитал их шестнадцать с того борта, который видел.

Он рассудил, что такой корабль легко совладает с «Чайкой», если вдруг им доведется столкнуться. Но он не собирался этого делать. Он искал добычу полегче, а это могло оказаться какое-то из двух других судов в заливе. Оба они были торговыми, и на обоих виднелись флаги Голландской компании.

– И какой же? – задумчиво пробормотал он, рассматривая корабли самым пристальным образом.

Один показался ему знакомым. Он высоко стоял на воде, и Буззард предположил, что это судно, вероятно, идет с одним балластом, направляясь на восток, чтобы наполнить трюмы ценным грузом.

– Нет, бог ты мой, я же действительно его знаю! – вдруг воскликнул Камбр. – Это «Леди Эдвина», старый корабль Фрэнки! Он ведь говорил мне, что отправил ее обратно к мысу с требованием о выкупе! – Он еще раз всмотрелся в корабль. – Что-то она совсем ободрана, эта леди… даже орудий нет.

Потеряв интерес к кораблю как к возможной добыче, Камбр повернул трубу в сторону второго торговца. Этот был немного меньше «Леди Эдвины», но зато явно тяжело нагружен и сидел так низко, что нижние иллюминаторы почти касались воды.

Да, это судно явно возвращалось из дальнего путешествия, его трюмы были набиты восточными сокровищами. Но что делало его еще более привлекательным – корабль стоял на якоре намного дальше от берега, чем второй: по крайней мере, в двух кабельтовых от стен форта. И даже при самых благоприятных условиях береговые пушки голландцев не смогли бы до него достать.

– Прекрасная картина! – усмехнулся Буззард. – Захватить его – что воды напиться.

Он еще с полчаса изучал залив, отмечая и линию пены, и буруны, говорившие о прибрежном течении, и направление ветра, дувшего со стороны горных вершин. Он планировал свое вторжение в Столовую бухту. Камбр знал, что у голландцев есть небольшой гарнизон на склонах Львиной Головы и тамошние караульные могут предупредить поселенцев о приближении чужого корабля пушечным выстрелом.

Даже посреди ночи, если в небе будет луна в любой своей фазе, они могут заметить светлые пятна его парусов еще издали. Ему придется описать широкий круг, чтобы не обрисоваться на фоне горизонта, а потом зайти с запада, под прикрытием Тюленьего острова…

Его команда отлично владела искусством захвата добычи прямо под огнем береговых батарей. Это был особый английский фокус, обожаемый и Хоукинсом, и Дрейком. Камбр его отшлифовал и усовершенствовал и теперь считал себя куда ловчее даже тех великих пиратов Елизаветинской эпохи.

Удовольствие от захвата добычи прямо из-под носа врага вознаграждало его так, что он и не думал о сопутствующих потерях.

– Блудить с доброй женой, пока ее муж храпит рядом в кровати, куда слаще, чем задирать ей юбку, когда он где-то далеко за морем и никакой опасности нет…

Буззард хихикнул, еще раз оглядывая залив в подзорную трубу, проверяя, не изменилось ли в нем что-то со времени его последнего визита, не затаилась ли где-то угроза в виде недавно установленных на берегу пушек.

И хотя солнце уже перевалило за полдень, а обратный путь к ожидавшему на берегу баркасу был долог, он все равно потратил еще некоторое время, изучая в подзорную трубу такелаж потенциальной добычи. Как только он ее захватит, его матросам придется очень быстро спустить все паруса и отвести судно из-под защиты берега в темноту.

Уже после полуночи Буззард, используя в качестве ориентира огромную массу Столовой горы, закрывавшей половину южного неба, привел «Чайку» в залив с запада. Он был уверен, что даже в такую ясную звездную ночь, с половинкой луны в небе, он останется вне поля зрения наблюдателей на Львиной Голове.

Темные, похожие на кита очертания Тюленьего острова возникли из тьмы впереди с пугающей неожиданностью. Буззард знал, что на этом голом клочке каменистой почвы нет постоянного поселения, так что можно провести «Чайку» почти вплотную и бросить якорь в семи морских саженях от него.

Баркасы на палубе были готовы к спуску. И как только якорь с плеском упал в воду, матросы сбросили их в море. Буззард уже осматривал абордажную команду. Все имели на вооружении пистолеты, сабли и крепкие дубины, а лица матросов были измазаны ламповой сажей, так что выглядели они как банда яростных дикарей, лишь глаза и зубы сверкали в темноте. Для большего устрашения оделись они в черные от смолы морские куртки. А у двоих имелись топоры, чтобы перерубить якорный канат добычи.

Буззард последним спустился по трапу в лодку, и та сразу отчалила от борта «Чайки». Весла, обмотанные тряпьем, опускались в воду очень тихо, но и этот легкий шум терялся в негромком пении ветра.