Уилбур Смит - Хищные птицы

Длинной абордажной саблей нелегко действовать в ограниченном пространстве, и Камбру пришлось пользоваться скорее ее острием, чем обоюдоострым лезвием. Голландец сделал обманный финт и тут же нанес удар снизу, захватив Камбра врасплох. Камбр зашипел от ярости, когда сталь скользнула под его поднятой правой рукой, промахнувшись всего на палец и выбив фонтанчик щепок из перегородки за его спиной.

Прежде чем противник успел вернуться в прежнее положение, Буззард стремительно обхватил его за шею левой рукой и стиснул изо всех своих медвежьих сил. Теперь, сцепившись в узком коридоре, ни один из мужчин не мог действовать саблей. Они бросили клинки и стали бороться, рыча и скрипя зубами, словно пара обозленных псов. То и дело слышался рев боли и бешенства, когда один из локтей вреза́лся в живот противника или кулак опускался на голову.

– Дайте ему по башке! – задыхаясь, крикнул Камбр своим людям. – Свалите ублюдка!

Ему непривычно было драться, рассчитывая лишь на силу мускулов, но противник явно знал в этом толк. Его колено взлетело вверх и двинуло Буззарда в пах, и Буззард снова взвыл:

– Да помогите же мне, проклятые рыбьи потроха! Дайте ему по башке!

Он умудрился высвободить одну руку и обхватил талию голландца – и тогда, налившись кровью от усилия, он приподнял противника и развернул его спиной к одному из матросов, стоявшему наготове с дубиной в руке.

Дубина опустилась на затылок голландца, и направляла ее опытная рука: удар оказался не настолько сильным, чтобы раздробить череп, но достаточным для того, чтобы лишить противника сознания. Ноги голландца подогнулись, и он обмяк в руках Камбра.

Отдуваясь, Буззард опустил его на палубу, и четверо матросов тут же бросились на него, чтобы прижать к доскам руки и ноги.

– Несите веревки для этого хулигана, – выдохнул Камбр. – Пока он не очухался и не попортился, за него ведь нужно денежки получить.

– Еще один грязный английский пират… – чуть слышно произнес голландец, встряхивая головой и пытаясь сбросить с себя державших его матросов.

– Я не потерплю ваших мерзких оскорблений, – добродушно ответил Камбр, приглаживая встрепанную рыжую бороду и возвращая в ножны саблю. – Можете называть меня грязным пиратом, если вам того хочется, но я не англичанин и буду вам благодарен, если вы это запомните.

– Пираты! Все вы грязные пираты!

– Да кто ты такой, чтобы называть меня грязным, когда твоя здоровенная волосатая задница торчит наружу?

В схватке ночная сорочка голландца задралась до самой его талии, оставив обнаженной нижнюю часть тела.

– Я не стану спорить с человеком, который выглядит столь непристойно, – продолжал Буззард. – Оденьтесь, сэр, а потом мы продолжим беседу.

Камбр быстро вернулся на палубу и увидел, что корабль уже вышел далеко в море. Из-под задраенных люков доносились приглушенные крики и удары, но палубой полностью владели матросы Камбра.

– Отлично сделано, шустрые морские крысы! Самые легкие пятьдесят гиней, которые когда-либо падали в ваши кошельки! Натянем нос самому дьяволу! – проревел он так, чтобы даже те, кто был далеко, его услышали.

Остров Роббен лежал всего в лиге прямо по курсу перед ними, и, когда открылся залив, все смогли рассмотреть «Чайку», мирно покоившуюся на освещенной луной воде.

– Поднимите на мачту фонарь! – приказал Камбр. – Мы окажемся достаточно далеко, прежде чем эти сырные головы в форте успеют протереть глаза и окончательно проснуться!

На мачте вспыхнул фонарь, и «Чайка» ответила на сигнал. Потом фрегат поднял якорь и двинулся в море следом за добычей.

– На камбузе должен найтись неплохой завтрак, – сказал Камбр матросам. – Эти голландцы умеют набивать животы. И как только все они будут аккуратно упакованы в их собственные цепи, вы сможете попробовать их еду. Боцман, не сбавлять хода! Я пойду поищу декларацию груза, выясню, что именно нам досталось.

Голландских офицеров надежно связали по рукам и ногам и уложили рядком на полу кают-компании. При каждом остался один вооруженный матрос.

Камбр осветил фонарем лица пленников, по очереди рассматривая их. Крупный воинственный офицер приподнял голову и прорычал:

– Молю Бога о том, чтобы прожить достаточно долго и увидеть, как ты болтаешься на веревке вместе с другими продавшимися дьяволу английскими пиратами, что подобны чуме в океане.

Ясно было, что он уже полностью оправился от удара по голове.

– Должен похвалить вас за то, как вы владеете английским, – сказал ему Камбр. – Ваш выбор слов недурен, звучит весьма поэтично. Как вас зовут, сэр?

– Я полковник Корнелиус Шредер, на службе Голландской Ост-Индской компании.

– Приветствую вас, сэр. А я – Ангус Кокрейн, граф Камбр.

– Вы, сэр, не более чем подлый пират.

– Полковник, вы повторяетесь, и это становится немного утомительным. Умоляю, не стоит портить таким образом начало многообещающего знакомства. В конце концов, вам придется некоторое время быть моим гостем, пока за вас не уплатят выкуп. Я капер, хожу по патенту его величества короля Карла Второго. А вы, джентльмены, – военнопленные.

– Нет уже никакой войны! – презрительно бросил полковник Шредер. – Мы хорошенько поколотили вас, англичан, и война окончена. Уже больше двух месяцев назад подписан мирный договор!

Камбр в ужасе уставился на него, потом наконец вновь обрел голос.

– Я вам не верю, сэр.

Он заговорил совсем другим тоном, будучи подавлен и потрясен словами пленника. Буззард отрицал утверждение полковника скорее для того, чтобы дать себе время подумать, а не из убежденности. Весть о поражении Англии у Мидуэя и о сражении на Темзе успела состариться на несколько месяцев к тому времени, когда ее донес до Камбра Ричард Листер. И он также сообщил тогда, что король ведет с Голландской республикой переговоры о мире. Но за такое время могло случиться что угодно…

– Прикажите этим вашим злодеям освободить меня, и я вам все докажу.

Полковник Шредер все так же кипел гневом, и Камбр не сразу решился кивнуть своим людям.

– Поднимите его и развяжите, – приказал он.

Полковник Шредер вскочил на ноги и пригладил помятые усы, прежде чем ринуться в свою каюту. Там он взял лежавший в изголовье койки шелковый халат. Надев его и подвязав поясом, он подошел к небольшому бюро и открыл ящик. С видом ледяного достоинства он повернулся к Камбру и протянул ему толстую пачку бумаг.

Буззард увидел, что по большей части это официальные манифесты на голландском и английском языках, но здесь же была и английская газета. Камбр в смятении развернул ее, держа на вытянутых руках. Газета была датирована августом 1667 года. И на первой странице красовался заголовок, набранный жирными черными буквами в два дюйма высотой: