Уилбур Смит - Хищные птицы

– Одна сотая часть того, что мы сможем вернуть из груза галеона, – предложил Клейнханс.

– Ну, не настолько уж скромно, – проворчал Камбр. – Я имел в виду половину.

– Половину!

Губернатор Клейнханс резко выпрямился, его лицо приобрело оттенок старого пергамента.

– Да вы просто шутите, сэр!

– Уверяю вас, сэр, я редко шучу, если речь заходит о деньгах, – ответил Буззард. – А вы представляете, как будет вам благодарен глава вашей компании, когда вы вернете ему дочь целой и невредимой, да еще и без уплаты выкупа? Одно только это может стать весьма убедительной причиной для повышения вашей пенсии, даже не беря в расчет стоимость груза специй и золотых слитков.

Обдумывая услышанное, губернатор Клейнханс снова принялся копаться в носу и довольно долго молчал.

А Камбр продолжил убедительным тоном:

– Конечно, как только ван де Вельде будет освобожден из когтей того злодея и прибудет сюда, вы сможете передать ему должность, а сами – вернуться домой, в Голландию, где вас будет ждать награда за долгую и преданную службу.

Полковник Шредер прекрасно заметил, с какой жадностью губернатор ждет отставки после тридцати лет службы компании.

Клейнханс явно дрогнул при виде такой радужной перспективы, но его голос прозвучал резко:

– Десятая часть возвращенного груза, но не тех денег, которые могут быть выручены за продажу на рабском рынке пленных пиратов. Десятая часть – это мое последнее предложение.

Камбр изобразил истинное горе.

– Но мне же придется разделить это с моей командой! Я должен получить не меньше четверти!

– Пятая часть, – проскрипел Клейнханс.

– Согласен, – кивнул Камбр, вполне довольный.

– И разумеется, мне понадобится поддержка того военного фрегата, что стоит в заливе, и трех взводов мушкетеров, и чтобы ими командовал полковник Шредер. Мое же собственное судно необходимо загрузить порохом и патронами, не говоря уже о воде и провизии.

От полковника Шредера потребовались сверхъестественные усилия, но к концу следующего дня три взвода пехоты (каждый из девятнадцати человек) были выведены за стены форта, готовые к погрузке на борт. Офицеры и унтер-офицеры были голландцами, но сами мушкетеры представляли собой смесь из местного люда: малайцы, готтентоты из племен мыса, даже сингальцы и тамилы из владений компании на Цейлоне. Они сгибались, как горбуны, под весом оружия и вещевых мешков, притом все были босыми, что выглядело нелепо.

Когда Камбр увидел, как они выходят из ворот, в плоских черных кепи, зеленых мундирах с белыми перевязями, волоча мушкеты, он мрачно заметил:

– Надеюсь, воюют они так же прелестно, как маршируют, вот только сдается мне, что они вполне могут напрудить в штаны, когда встретятся с морскими крысами Фрэнки.

На борт «Чайки» он мог взять лишь один взвод со всем его багажом. Но даже тогда на палубе стало бы слишком тесно и неудобно, особенно если по пути они угодят в шторм.

Два других пехотных взвода отправились на борт военного фрегата. Их ожидал более легкий переход, потому что «De Sonnevogel», «Птица Солнца», был кораблем быстрым и просторным. Его захватили во время сражения у Кентиш-Нок, где судно входило в состав флота Оливера Кромвеля, и оно находилось в эскадре де Рутера во время его рейда вверх по Темзе, всего за несколько месяцев до того, как этот фрегат прибыл на мыс Доброй Надежды.

Фрегат даже выглядел стремительным, его борта покрывала блестящая черная краска с белыми обводами. Сразу было видно, что паруса обновили перед выходом фрегата из Голландии, и вся оснастка также была новой. Зато команда почти целиком состояла из ветеранов двух недавних войн с Англией, закаленных в боях воинов.

Капитан фрегата Райкер тоже был испытанным в бурных водах моряком, широкоплечим, сильным. Он даже не пытался скрыть недовольство тем, что вдруг оказался под командованием человека, который еще недавно являлся его врагом, вообще не военного, не слишком отличавшегося, по мнению капитана, от жадного пирата. И он держался с Камбром холодно и неприязненно.

Они держали военный совет на борту «Птицы Солнца», и прошел он не совсем гладко. Камбр отказывался разгласить тайну конечного пункта их вояжа, а Райкер возражал на каждое предложение и спорил по любому поводу. И лишь посредничество полковника Шредера спасло экспедицию от окончательного провала еще до того, как она вообще покинула Столовую бухту.

Буззард испытал огромное чувство облегчения, когда наконец увидел, как фрегат поднимает якорь, а вдоль его бортов выстроились почти две сотни мушкетеров, махавших на прощанье толпе нарядных или полуобнаженных женщин на берегу. Буззард повел маленькую «Чайку» следом за фрегатом к выходу из залива.

На палубе самой «Чайки» стало тесно от пехотинцев, тоже махавших руками. Они оживленно болтали, таращили глаза на гору, на берег, друг на друга и мешали матросам.

Когда корабль обогнул мыс под Львиной Головой и все ощутили первое величественное дуновение ветров Южной Атлантики, шумные пассажиры погрузились в странное молчание; когда же вокруг раскинулся широкий простор, первые мушкетеры бросились к поручням… и их собственную рвоту порывами ветра швырнуло им в лица. Матросы заходились смехом, видя искаженные бледные физиономии и испачканные зеленые мундиры.

В течение часа большинство солдат последовали примеру первых, и палуба стала такой скользкой и опасной от их подношений Нептуну, что Буззард приказал матросам взяться за насос и отмыть и палубу, и пассажиров.

– Похоже, нас ждут несколько веселых денечков, – сказал он полковнику Шредеру. – Надеюсь, у этих нежных красоток хватит сил, чтобы дотащить самих себя до суши, когда мы придем на место.

Но прежде чем они прошли хотя бы половину пути, стало очевидно, что шутка Буззарда превратилась в ужасную реальность. Большинство пехотинцев выглядели умирающими, они лежали на палубе, как трупы, в их животах не осталось ничего, что заставило бы их подняться на ноги.

А потом сигнал капитана Райкера с «Птицы Солнца» дал им знать, что на фрегате дела обстоят не лучше.

– Если мы бросим этих парней в битву прямо с палубы, ребята Фрэнки слопают их с косточками. Надо нам менять план, – сказал Буззард Шредеру.

Шредер послал сообщение на фрегат. И капитан Райкер добрался до них на ялике в откровенно дурном настроении, чтобы обсудить новый план нападения.

Камбр нарисовал схематическую карту лагуны, береговой линии и двух мысов по обе стороны от входа в нее. Три офицера склонились над ней в крошечной каюте «Чайки». Настроение Райкера весьма улучшилось, когда он узнал наконец точный пункт назначения, а кроме того, сыграли свою роль мысли об активных действиях и денежной награде, да еще хороший глоток виски, предложенного ему Камбром.