Уилбур Смит - Хищные птицы

Он впервые изволил согласиться с планом, предложенным ему Камбром.

– Вот здесь есть еще один мыс, примерно в восьми-девяти лигах к западу от прохода в лагуну. – Буззард положил ладонь на карту. – При такой погоде, как сейчас, вода с подветренной стороны будет достаточно спокойной, чтобы отправить к берегу лодки и высадить там полковника Шредера и его мушкетеров. А потом мы предпримем марш-бросок.

Он постучал по карте указательным пальцем, на котором щетинились рыжие волоски.

– Передышка на суше и быстрое движение дадут этим людям возможность оправиться от морской болезни. К тому времени, когда они доберутся до логова Кортни, к ним должно вернуться достаточно сил для схватки.

– А пираты наладили оборону у входа в лагуну? – пожелал узнать Райкер.

– Да, у них стоят пушки здесь и здесь, они прикрывают пролив. – Камбр поставил несколько крестиков по обе стороны от прохода. – Они отлично защищены, почти неуязвимы с этой стороны…

Он замолчал, вспомнив, как энергично палили кулеврины вслед «Чайке», когда та удирала из лагуны после провалившегося нападения на лагерь.

Райкер помрачнел при мысли о том, что должен будет подставить свой корабль под залпы береговой артиллерии.

– Я смогу управиться с пушками на западной стороне, – пообещал ему Шредер. – Отправлю маленькую группу, они поднимутся вверх по утесу. Никто там не станет ожидать нападения с тыла. Но я не смогу пересечь пролив и добраться до орудий на восточном мысу.

– Я направлю другой отряд, чтобы вывести из игры те пушки, – перебил его Райкер. – Нам нужно только разработать систему сигналов, чтобы скоординировать наши атаки.

Они потратили еще час, придумывая сигналы флагами и дымом, чтобы держать связь между кораблями и берегом. К этому времени и у Шредера, и у Райкера уже кипела кровь, они оспаривали друг у друга честь выиграть эту битву.

А Буззард радостно думал: «Зачем мне рисковать своими матросами, когда эти два героя рвутся сделать за меня всю работу?»

Вслух же он сказал:

– Я восхищаюсь вами, джентльмены. Это блестящий план. Я его принимаю, если вы отложите нападение на батареи у входа в лагуну до тех пор, пока полковник Шредер не приведет главные пехотные силы через лес и не встанет на позицию, чтобы оттуда начать главное наступление с тыла на пиратский лагерь.

– Да, вполне годится, – с пылом согласился Шредер. – Но как только батареи на мысах будут выведены из строя, ваши корабли смогут пройти в лагуну и обстрелять пиратский лагерь. И для меня это станет сигналом к началу атаки на них с тыла.

– Да, мы окажем вам полную поддержку, – кивнул Камбр.

При этом он подумал: «Как он жаден до славы!» И с трудом удержался от желания отечески похлопать Шредера по плечу. «Этот идиот рад получить мою долю пушечных ядер, а мне только и нужно, чтобы дотянуться до добычи…»

Потом он задумчиво посмотрел на капитана Райкера. Осталось только добиться того, чтобы «Птица Солнца» возглавила проход кораблей в лагуну и тем самым привлекла главное внимание канониров Фрэнки, что стоят вдоль края леса. И к выгоде Камбра послужило бы то, если бы фрегат получил серьезные повреждения до того, как Фрэнки будет разбит. Если к концу сражения Буззард окажется командиром единственного уцелевшего корабля, он сможет диктовать свои условия, когда дело дойдет до дележа трофеев.

– Капитан Райкер, – заговорил он с надменным видом, – я требую, чтобы мне предоставили честь возглавить эскадру, чтобы первой в лагуну вошла моя славная маленькая «Чайка». Мои бандиты меня не простят, если я позволю вам опередить их.

Губы Райкера упрямо сжались.

– Сэр! – напряженным тоном произнес он. – «Птица Солнца» куда лучше вооружена, она может успешнее сопротивляться вражескому обстрелу. Я должен настоять, чтобы вы позволили именно мне первым пройти в лагуну.

«А мне только того и надо», – подумал Буззард, кивнув головой в неохотном согласии.

Три дня спустя они высадили полковника Шредера и три его взвода страдающих морской болезнью мушкетеров на пустынный берег и наблюдали за тем, как они длинной беспорядочной колонной бредут в африканские чащи.

Африканская ночь была тихой, но не безмолвной. Когда Хэл остановился на узкой тропе и легкие шаги его отца затихли впереди, Хэл расслышал мягкие звуки мириад живых существ, кишмя кишевших в зарослях вокруг него. Вот разлилась трель какой-то ночной птицы, куда более прекрасная, чем смог бы извлечь из своего инструмента любой музыкант. Слух улавливал тихий шорох сухих листьев под лапами грызунов и других крохотных млекопитающих… внезапный кровожадный крик мелких хищников из рода кошачьих, что вышли на охоту… гудение и звон крыльев насекомых… вечный напевный гул ветра. И все сливалось в негромкий хор в этом храме Пана.

Луч штормового фонаря исчез впереди, и Хэл шагнул в сторону, чтобы найти его. Когда они уходили из лагеря, отец не стал отвечать на его вопрос, но, когда они вышли из леса у подножия утесов, Хэл понял, куда они направляются. Те камни, что до сих пор обозначали ложу, в которой он давал клятвы и принимал обеты, все еще образовывали призрачный круг в свете угасающей луны. У входа в круг сэр Фрэнсис опустился на одно колено и склонил голову, молясь. Хэл преклонил колено рядом с ним.

«Боже праведный, сделай меня достойным, – молился Хэл. – Дай мне силы сдержать клятвы, что я принес здесь во имя Твое».

Его отец наконец поднял голову. Он встал, взял Хэла за руку и заставил подняться. Потом они бок о бок вошли в круг и приблизились к каменному алтарю.

– In Arcadia habito! – произнес сэр Фрэнсис низким, певучим голосом, и Хэл ответил:

– Flumen sacrum bene cognosco!

Сэр Фрэнсис поставил фонарь на высокий камень и в его желтом свете вновь опустился на колени.

Они долго молились молча, а потом сэр Фрэнсис посмотрел на небо.

– Звезды – Божье послание. Они освещают и наш приход, и наш уход. Они ведут нас через неведомые океаны. Они содержат в своих спиралях нашу судьбу. Они отмеряют отпущенные нам дни.

Взгляд Хэла тут же устремился к его собственной, особой звезде, Регулусу. Вечно и неизменно она сверкала в созвездии Льва.

– Прошлой ночью я занялся твоим гороскопом, – заговорил сэр Фрэнсис. – Многое я открыть не могу, но кое-что скажу. Звезды предназначили для тебя исключительную судьбу. Но я не сумел понять ее природу.

Голос отца прозвучал резко, и Хэл посмотрел на него.

Лицо сэра Фрэнсиса осунулось, под глазами залегли глубокие тени.

– Если звезды так благосклонны ко мне, что же тебя тревожит, отец?

– Я был суров с тобой. Жестко тобой командовал.

Хэл покачал головой:

– Отец…

Но сэр Фрэнсис жестом заставил его умолкнуть.

– Ты должен всегда помнить, почему я это делал. Если бы я меньше тебя любил, я, наверное, был бы мягче с тобой… – Его пальцы на руке Хэла сжались крепче, когда сэр Фрэнсис ощутил, как сын глубоко вздохнул, собираясь заговорить. – Я пытался подготовить тебя и дать тебе все необходимые знания и силы, чтобы встретить ту особенную судьбу, что приготовили тебе звезды. Тебе это понятно?