Уилбур Смит - Хищные птицы

Бросившись на землю, он перекатился за ствол высокого дикого инжира. Выглянув из-за своего укрытия, юноша понял, что странные солдаты в зеленом удаляются от него, приближаясь к лагерю. Их пики и мушкеты были готовы к бою, и солдаты двигались в неплохом порядке под командой белого офицера.

Хэл услышал, как этот офицер негромко произнес по-голландски:

– Держите расстояние! Не сбивайтесь в кучу!

Чьи именно это солдаты, сомневаться не приходилось. Офицер-голландец стоял спиной к Хэлу, так что у юноши было время подумать. «Я должен добраться до лагеря и предупредить отца, но обойти отряд нет времени. Придется пробиваться напролом…»

Выдернув из ножен меч Нептуна, Хэл поднялся на одно колено. И замер от потрясшей его мысли.

«Нас превосходят численно и на суше, и на море. И у нас нет теперь дьявольских огненных лодок, чтобы отогнать Буззарда и голландский фрегат. Битва может оказаться для нас тяжкой…»

Острием меча он выкопал ямку в мягкой суглинистой земле у корней инжира. Потом снял с пальца отцовское кольцо, из кармана достал медальон с миниатюрным портретом матери и опустил их в ямку. После этого он снял с шеи печать рыцаря-морехода и положил ее поверх остальных сокровищ. Засыпав все землей, он как следует примял ее ладонью.

На все потребовалась всего минута, но когда Хэл поднялся на ноги, голландский офицер уже исчез в лесу. Хэл осторожно двинулся вперед, прислушиваясь к шороху и треску веточек подлеска. Без офицера эти люди не будут так хорошо сражаться, подумал он. Подобравшись ближе к офицеру, Хэл замедлил шаг. Голландец пробивался сквозь подлесок, и шум его продвижения маскировал тихий шум, сопровождавший приближение Хэла.

Голландец отчаянно потел в своем мундире, на его спине сквозь одежду проступили темные пятна влаги. По эполетам Хэл определил, что это лейтенант армии Голландской компании. Лейтенант был тощим и неуклюжим, на его длинной шее красовались яркие красные прыщи. В правой руке он держал обнаженную саблю. Судя по тому, что от него пахло, как от дикого кабана, он явно не мылся много дней.

– К бою! – по-голландски бросил вызов Хэл. Он просто не мог напасть на человека со спины.

Лейтенант резко повернулся к нему лицом, держа саблю наготове.

Глаза его, оказавшиеся светло-голубыми, расширились от потрясения и испуга, когда голландец обнаружил Хэла так близко от себя. Он был ненамного старше юноши, и его лицо побледнело от ужаса, отчего пурпурные прыщи на его подбородке стали еще ярче.

Хэл сделал выпад, их клинки зазвенели, скрестившись. Лейтенант быстро опомнился, но Хэл уже при первых ударах оценил своего врага. Голландец проявлял медлительность, его запястью недоставало гибкости и силы опытного бойца. Слова отца звенели в ушах Хэла: «Сражайся во всю силу с самого первого удара. Не жди, когда в тебе закипит гнев!»

И он всем сердцем отдался холодному стремлению убивать.

– Ха! – выдохнул Хэл и сделал обманный финт, следя за взглядом голландца.

Лейтенант реагировал медленно, и Хэл видел, что может рискнуть и провести стремительную атаку, какой научил его Дэниел для таких случаев. Он мог быстро уничтожить врага.

Его запястье стало крепким как сталь после тех часов, что они с Эболи провели в тренировках на палубе. Он перехватил клинок голландца и отбил его так, чтобы лишить врага возможности защищаться. Враг открылся, но для успеха стремительной атаки Хэл должен был и сам открыться и подвергнуться большой опасности ответного удара, а это было самоубийственно в случае опытного противника.

Хэл напружинился, перенеся весь вес на левую ногу, и его меч стремительно метнулся вперед. Ответный удар слишком запоздал, и сталь Хэла пронзила пропотевшую одежду врага. Лезвие скользнуло вдоль ребер и угодило в щель между ними.

Несмотря на то что Хэл провел много дней с оружием в руках, он впервые убил человека холодной сталью и оказался не готов почувствовать, как его клинок пронзил человеческую плоть.

Это было ощущение чего-то тяжелого, сырого, мрачного, затормозившего движение клинка. Лейтенант Маацукер задохнулся и выронил свою саблю, когда острие клинка Хэла наконец остановилось, уткнувшись в его позвоночник. Он голыми руками схватился за меч, который разрезал его ладони до костей, мгновенно рассекая сухожилия и сосуды. Хлынул яркий поток крови. Пальцы лейтенанта бессильно разжались, и он упал на колени, таращась Хэлу в лицо водянистыми голубыми глазами, как будто готов был разрыдаться.

Хэл потянул украшенную сапфиром рукоять, но клинок из толедской стали завяз во влажной плоти. Маацукер судорожно вздохнул в агонии и умоляюще вскинул рассеченные ладони.

– Мне очень жаль… – в ужасе прошептал Хэл и снова с силой потянул рукоять меча.

На этот раз Маацукер широко раскрыл рот и всхлипнул. Лезвие пронзило насквозь его правое легкое, и на бледных губах голландца вдруг вздулись кровавые пузыри, кровь хлынула на грудь его мундира и выплеснулась на сапоги Хэла.

– О боже… – пробормотал Хэл.

Маацукер опрокинулся на спину и упал; меч торчал между его ребрами.

Мгновение-другое юноша беспомощно стоял, глядя на то, как другой человек задыхается, захлебывается собственной кровью. А потом за спиной Хэла, совсем рядом, в зарослях, послышался громкий крик.

Солдаты в зеленых мундирах наконец заметили его. Грохнул выстрел из мушкета, дробь разлетелась в листве над головой юноши и вонзилась в ствол дерева позади. Хэл очнулся. Он и до этого момента знал, что именно должен сделать, но не мог себя заставить. Теперь же он крепко уперся ногой в грудь Маацукера и подался назад, преодолевая сопротивление застрявшего клинка. Он дернул раз, потом другой, используя весь свой вес. Наконец клинок неохотно дернулся – и внезапно вылетел из тела, так что Хэл чуть не упал на спину.

Мгновенно восстановив равновесие, он отпрыгнул от тела Маацукера как раз в тот момент, когда прозвучал следующий выстрел, и дробь промчалась рядом с его головой. Стрелявший солдат уже держал в пальцах пороховницу, пытаясь перезарядить мушкет, и Хэл бросился на него. Мушкетер испуганно вскинул голову, уронил разряженный мушкет и развернулся, чтобы убежать.

Хэл на этот раз не стал действовать острием клинка и рубанул солдата по шее пониже уха. Клинок рассек шею до кости, и плоть сбоку раскрылась, как ухмыляющийся красный рот. Солдат упал, не издав ни звука. Но кусты вокруг него уже зашуршали, заполняясь фигурами в зеленом. Хэл сообразил, что солдат, должно быть, не меньше сотни. Это была не рейдерская группа, а настоящая маленькая армия, спешащая к их лагерю.

Он услышал крики тревоги и ярости, и мушкеты принялись палить уже безостановочно, в основном неведомо куда, но некоторые выстрелы срезали ветки по обе стороны от него, когда он со всех ног бросился бежать.