Николай Иванов - Чеченский бумеранг

– А смысл держать там войска? Да и на Борьку то Запад давит, то собственная пятая колонна.

– И что произойдет?

– Случай более чем благоприятный. С политической точки зрения. Военные задумали сдать Грозный для очередной мясорубки, а в это время, как раз на середине операции, наш представитель и является с веточкой мира в клюве.

– Лебедь? Этот тупой генерал?

– Лебедь, Александр Иванович. Но не тупой, а амбициозный генерал. Секретарь Совета безопасности. Представляешь, какова историческая роль? Прилететь лебедем мира и прекратить войну.

– А сам он знает о своей роли?

– Зачем? Что положено Юпитеру…

– И Кремль окажется в политическом выигрыше. А военный аспект его уже не волнует?

– Нет. Все устали и не знают, как вылезти из этого болота. А тут случай… Ладно, мы едем?

– Нет-нет, вечер прошел классно. Хоть Борька и не проехал мимо. До встречи.

– Не исчезай. Может, в скором времени и меня возьмешь под свое экологическое крылышко.

Сказал и задержался в дверях. Ясно, не мимоходом бросил эту фразу, ждет реального ответа. Скорее всего, и на встречу согласился ради этих последних слов. И то – кто же из действующего состава администрации захочет встречаться с опальным чиновником? Слишком велик риск оказаться на улице даже раньше предполагаемого времени.

Ответить Павел Сергеевич не успел, дверь захлопнулась. Семен еще попытался сквозь мутное оконце высмотреть утвердительный кивок, но Павел Сергеевич, словно не понимая его, поднял лишь руку.

Так и стоял бы, наверное, до полного исчезновения извилистого змеиного хвоста с тремя красными глазами, если бы его не тронули за рукав:

– Дядь, женщину хочешь?

Женщину? Павел Сергеевич огляделся, предполагая, что кому-то необходима мужская сила по переноске вещей, а мальчик просто неточно попросил об этом. Но сексуальную помощь предлагали все-таки ему самому:

– Хоть блондинку, хоть брюнетку. Недорого.

– А в милицию сдам?

– Отпустят, – успокоил сутенер.

Павел Сергеевич заулыбался. Это надо же было со всего вокзала выбрать именно его! Да знает ли этот мальчик, что ему стоит лишь пошевелить мизинцем, и вокруг запляшут не то что блондинки или шатенки, а и бритоголовые, в полосочку…

– Красивые, – продолжал уговаривать пацан, не догадываясь о возможностях клиента.

Станет совсем смешно, если он сподобится клюнуть на эту удочку. Опять позволит себе опуститься на уровень, когда не он повелевает, а его ведут, да еще в бордель. Нет, мальчик, ты опоздал: здесь экспериментов больше не проводят. Даже ради экзотического прощания с Родиной.

– Иди гуляй, – отправил он посыльного. А сам вдруг ужаснулся открытию: неужели Москва превращается в пристанище бомжей и проституток с малолетними сутенерами?

Следующий вопрос: а кто довел до подобного, задавать не стал.

Заремба искал Гриньку Бычка. Сначала кружил по вокзалу хаотично, но когда отметил, что в третий раз оказывается около телефонов, где произошла их первая встреча, остановился. Гринька вообще мог не выйти сегодня на промысел, но и бессистемная беготня не прибавляла шансов увидеть соломенную голову.

Начал все сначала. Обошел подземный этаж, поднялся по эскалатору наверх. Саперы менее тщательно обследуют выделенные участки, чем он пропахал все закоулки.

Вышел на привокзальную площадь, стал обходить ее. Вышел на перрон. И тут увидел-таки на платформе знакомую прическу: Гринька уговаривал очередного клиента.

Дождавшись, когда его отослали подальше, схватил мальчугана за локоть:

– Компот хочешь?

Струхнувший поначалу Бычок заулыбался, узнавая одного из отказников полакомиться плодами любовных утех. Подмигнул Зарембе: как дела? Созрел для блондинок или брюнеток? Сегодня они не пьяные…

– Пойдем перекусим, – пригласил подполковник мальчишку. При этом показал пустые руки: воровать нечего, так что не глупи и ни на что не надейся.

– А ты что, меня искал? – не поверил Гринька.

– Искал, – не счел нужным лукавить спецназовец.

Но про причины промолчал. Зачем ребенку знать, что человек тянется в первую очередь к себе подобному. А он, спецназовец и разведчик, способный выстоять в схватке с превосходящим врагом, умеющий выживать в пещерном веке, оказался бессилен перед собственной судьбой. Оставшись, как и Гринька Бычок, одиноким. Только тот ищет любителей женщин – чтобы выжить, а он рвется на войну, где можно умереть.

Но умирать он не желает. Несмотря на то что слишком смелой показалась ему операция по сдаче Грозного. Слишком масштабной и государственной, чтобы ее не предали на самом последнем этапе и на самом высоком уровне. Не могли люди, вытирающие о страну ноги, вот так сразу прозреть и воспылать к ней любовью и гордостью. Испугаются. Предадут. И вместе со страной окажутся в очередной раз преданными те, кто пойдет в тыл к врагу. Звериное военное чутье мало подводило Зарембу, а здесь оно проникало во все поры, предупреждая об опасности.

Но даже если бы подполковник точно знал, что придется погибнуть в окруженной чеченской столице, он все равно не позволил бы себе отказаться от похода. И потому хотел лишь завершить – на всякий случай – некоторые дела на этой земле. Среди возможного – заняться судьбой Гриньки Бычка. Пусть хоть одной обездоленной душой не абстрактно в мире, а конкретно в родной стране станет меньше.

Когда в знакомом кафе уселись за еду, Заремба начал разведку:

– Ты знаешь, кто такие кадеты?

– Что-то царское, в школе проходили.

– Не царское, а сейчас созданы школы для будущих офицеров. Наподобие суворовских.

– Не, там дисциплина, – мгновенно почувствовав, куда дует ветер, замотал головой Бычок.

– А что, лучше вот так работать на чужого дядю?

– На родную тетю, – бдительно поправил Гринька, перво-наперво напиваясь компота.

– И думаешь этим заниматься всю жизнь?

– Откуда? Тетка скоро станет старая и к ней мало кто пойдет.

Не проживем. Надо думать.

– Вот давай вместе и подумаем.

– А можно, я сначала в туалет сбегаю?

– Сбегай.

Вытряхнув в рот из стакана разбухший чернослив, Гринька заторопился из кафе. Соблюдая джентльменство, Заремба в ожидании напарника отодвинул свою порцию салата. И – минут через пять понял, что Гринька не вернется. Ему страшны порядок и дисциплина, он верит, что можно жить, крутясь по вокзалам, воруя и обманывая. Новое поколение выбирает пепси, как учит реклама. Несмотря на то что компот вкуснее…

Не притронувшись к еде, Алексей вышел из увитого искусственными цветами зальчика. И вновь уборщица закружила вокруг оставленного обеда, охраняя его от бомжей. В первую очередь, естественно, для себя: когда у людей нет веры в завтрашний день, они перестают стесняться делать запасы сегодня. Даже из подножного корма.