Зоэ Шарп - Второй выстрел

Мы неслись в новеньком «ренджровере» прочь из штата Массачусетс по направлению к Нью-Хэмпширу по девяносто пятой федеральной автостраде. Симона сидела спереди рядом с Лукасом, а мы с Эллой на заднем сиденье. Наш багаж — включая гигантского медведя со злобным оскалом — был свален сзади.

Только накануне Грег Лукас представился Симоне в вестибюле отеля «Бостон-Харбор», и — по моему мнению, по крайней мере — было слишком рано куда-то с ним отправляться. Однако когда я попыталась убедить в этом Симону, дело кончилось очередной перепалкой.

Сначала ей не понравилось, что я не дала ей пригласить Лукаса в номер, предложив побеседовать на более нейтральной территории. Он был несколько удивлен моим холодным приемом, но вполне спокойно согласился на этот вариант. Мы оставили Лукаса внизу, попросив его занять столик в кафе «Интрига», а я тем временем повела Симону наверх, якобы затем, чтобы снять куртки и переобуть Эллу, но главным образом для того, чтобы остаться с Симоной наедине и призвать ее к осторожности.

Мои предостережения, мягко говоря, не совпадали с тем, что Симона хотела услышать.

— Ой, ради бога, Чарли! — возразила она с блеском в глазах, который мне совсем не понравился. Ее всю лихорадило от возбуждения, чуть разбавленного страхом. — Зачем ему притворяться моим отцом, если на самом деле он мне чужой?

Я могла придумать пару миллионов веских причин, но не стала их озвучивать. Возможно, Симона поняла все сама, потому что вздохнула, не дожидаясь моего ответа, и сказала:

— Ну хорошо, я буду осторожна, но ты себе представить не можешь, как долго я этого ждала и как мечтала об этой встрече.

— Знаю, — мягко согласилась я, — но именно поэтому тебе не стоит сейчас делать резких движений. С тех пор, как ты видела отца в последний раз, прошло двадцать пять лет. Ты сама призналась, что не можешь толком вспомнить его лица, и в армии у него точно не могло быть этой бородки. Значит, Лукас наверняка ждет, что ты станешь задавать вопросы и проявишь некоторое недоверие. Любой на твоем месте повел бы себя так же. И уж чего совсем не стоит сейчас делать — так это сообщать ему о твоем выигрыше. Я бы не стала упоминать об этом обстоятельстве некоторое время — по крайней мере, пока ты не убедишься, что ему можно доверять.

Симона помолчала некоторое время, затем кивнула.

— Хорошо, Чарли, — смягчилась она, хотя ее челюсть все еще была упрямо сжата. — Но он вроде не похож на тех, кто питается в бесплатных столовых, тебе не кажется? И именно для этого мы сюда и приехали, верно? Для того, чтобы я нашла отца и поговорила с ним. А теперь я его нашла — ну, возможно, нашла, — допустила она, когда я открыла рот, чтобы возразить. — Слушай, если я не узнаю его получше и не выясню этот вопрос наверняка, мы с тем же успехом можем отправляться домой.

Я пожала плечами.

— Ну ладно, Симона, — сдалась я. — Просто будь осторожна, хорошо?

Она улыбнулась — слишком быстро и слишком оживленно.

— Я и так осторожна, — сказала она. — У меня же есть ты, правда?

Внизу в кафе Лукас поднялся, когда мы подошли к выбранному им столику у камина в дальнем конце зала, что напомнило мне о старомодных манерах банкира Харрингтона. Лукас снял пиджак, оставшись в водолазке из какой-то хорошей шерсти — вполне возможно, из кашемира. Он был довольно стройным, если не считать мощного торса, несколько сглаживавшего намечающееся брюшко, и выглядел уверенным в себе, успешным человеком.

Подойдя к нему, Симона поколебалась несколько секунд, словно не могла решить, поцеловать ли его в щеку или пожать руку. Грег взял инициативу на себя: положил руки Симоне на плечи, слегка откинувшись назад и склонив голову набок, как будто любовался произведением искусства.

— Так, значит, ты действительно моя маленькая принцесса, только теперь уже совсем взрослая, — пробормотал он с улыбкой. Акцент Лукаса представлял собой странную смесь американских интонаций, наложенных поверх чего-то британского, провинциального. Напоминало ливерпульский выговор, только все острые углы были сглажены, как галька на пляже.

Симона робко улыбнулась в ответ, в ее глазах стояли слезы. Пару секунд она от волнения не могла выговорить ни слова. Лукас сжал ее плечи успокаивающим жестом и обратился ко мне.

— А это у нас кто? — спросил он дружелюбно, непринужденно.

— Меня зовут Чарли Фокс. — Я протянула руку, чтобы уберечь собственные плечи от подобного обхождения. — Я присматриваю за…

— Эллой, — быстро перебила меня Симона. — Чарли присматривает за Эллой, моей дочерью.

Оценивающий взгляд Лукаса был незаметным, почти неуловимым, но в нем проскользнула некоторая настороженность, когда он кивнул мне, — впрочем, она исчезла, когда он присел на корточки, оказавшись на уровне глаз Эллы.

— Привет, Элла, — сказал он мягко. — Знаешь, ты точная копия своей мамы, когда она была маленькой девочкой. Она тоже была красавица.

Наблюдая за выражением лица Лукаса, когда он разговаривал с Эллой, я прониклась к нему несколько большим доверием. Или он работал в Голливуде — во всяком случае, его смягчившиеся черты выглядели очень убедительно. Элла вдруг засмущалась, скрыла лицо за кудряшками и спряталась за моими ногами. Лукас ей улыбнулся — молодой, почти плутоватой улыбкой — и выпрямился.

Официант выдвинул для нас стулья, принял заказ на напитки и удалился. Повисла короткая неловкая пауза, затем Симона и Лукас заговорили одновременно:

— Так как долго ты?..

— Как ты?..

Оба осеклись, улыбнулись и одновременно сказали: «Говори ты», затем оба натужно засмеялись. Симона бросила мне жесткий взгляд, который явно означал: как ты могла сомневаться в этом человеке, когда мы так совпадаем?

— Дамы вперед — я настаиваю. — Лукас безмятежно сложил руки на скатерти.

— Я просто хотела спросить, как ты меня нашел.

Лукас выглядел удивленным.

— Но это же ты меня нашла, — нахмурился он. — Этот парень, которого ты наняла, Барри О’Халлоран, навестил меня примерно неделю назад и сообщил, что моя дочь хотела бы со мной встретиться. — Он произнес слово «дочь» с некоторым недоумением, словно давно позабыл, как это делается, и вот только что вспомнил. — Столько лет прошло, и я, естественно, был шокирован, но сказал ему: конечно, почему нет?

Настал мой черед удивиться.

— Так вы согласились?

— Разумеется, — пожал он плечами. — У меня не было причин отказываться. Симона была чудесным ребенком. — Он печально улыбнулся Симоне. — Не ее вина, что у нас с ее мамой не сложились отношения. И, что говорить, за эти годы я сильно изменился.

Почувствовав мягкую искренность в его голосе, Симона слегка порозовела и внезапно принялась поправлять Элле воротничок платья.