Сергей Самаров - Надгробие для карателя

Остатки джамаата быстро оказались у центральной галереи. Даже раньше, чем пулеметчик на своей точке, хотя до новой галереи, ведущей со старого кладбища, было на несколько шагов ближе.

Двигались стремительно, но никто не суетился. Рамиз Омаханович пропустил всех вперед, сам последним поднялся в галерею. И уже сделал шаг, когда вздрогнул от сильного грохота. Он резко обернулся, потому что ожидал услышать не этот грохот, а длинную пулеметную очередь. Тем не менее грохот этот он, кажется, узнал. После такого грохота снесло голову снайперу джамаата там, в ущелье у старого кладбища. Тогда эхо выстрела долго гуляло в стенах ущелья.

Сейчас эхо точно так же прокатилось по подземному ходу, ворвалось в большой грот, где пробежало по стенам и растворилось в воздухе. Пулеметчика Шабката Эльдарова эмиру помогли заметить очки ночного видения, хотя у входа в галерею никого не было. Он лежал внизу, на каменистом полу грота. Лежал без движений, вниз головой, если можно было так сказать, потому что половины головы у Эльдарова уже не было. А это значило, что в него стрелял снайпер, имеющий крупнокалиберную снайперскую винтовку с ночным прицелом, скорее всего, даже с тепловизором. Это еще раз подтвердило мнение эмира, что пограничники объединились с «летучими мышами»…

Я привычно возглавлял взвод, как всегда делал во время преследования, и задавал соответствующий моменту необходимый высокий темп. Предельно высокий. Такой темп подходил как раз для преследования и не использовался при других обстоятельствах. Этот темп взвод умел держать, потому что в нашем батальоне каждый взвод раз в десять дней проводил пятидесятикилометровые марш-броски, а раз в неделю марш-броски на дистанцию в тридцать километров. Последний, еженедельный, как раз и был темповым. Я лично не знаю в российской армии ни одного подразделения, кроме других подразделений спецназа ГРУ, кто сумел бы так быстро передвигаться, сохраняя стремительность на такой большой дистанции.

Хотя высокий темп мы взяли не сразу, сначала пришлось поползать на коленях, выискивая направление движения бандитов.

Говоря честно, и в подземной галерее, когда мы стремились к выходу в соседнее ущелье, высокий темп был вызван желанием нагнать банду прямо там, под землей, и там же ее и оставить.

Однако не получилось. То ли бандиты вышли из грота намного раньше нас, оставив своего пулеметчика прикрывать общий отход, то есть изначально послав его на верную гибель, то ли они умели ходить очень быстро, что для бандитов вообще-то нонсенс, то ли они вообще двинулись не в эту галерею, и сейчас ждали момента, чтобы атаковать пограничников прямо там, в гроте.

Эта последняя мысль чуть было не заставила меня вернуться назад. Но я удержал себя, считая, что там, если что-то и произойдет, большая группа пограничников сумеет выдержать бой, да и капитан Куролесов, как обещал, мне позвонит, если вдруг понадобится помощь. Но сам факт, что мы никого не догнали, сильно бил по моему самолюбию. На самолюбие я обращать внимание не привык, но в этом случае одновременный удар наносился и по делу, которое я еще не сумел выполнить.

Короче говоря, догнать бандитов в галерее не удалось. Сразу после выхода я заглянул в монитор своего планшетника и серьезно задумался, что и вызвало задержку движения. Карта показывала, что у бандитов было на выбор четыре варианта.

Первые два являлись простейшими и самыми вероятными — они могли пойти вверх или вниз по ущелью, и я уже здесь мог легко ошибиться, отправившись не туда, куда следует.

Еще два варианта ставили передо мной довольно сложную задачу. В глубине того самого хребта, который мы только что покинули, существовало еще два грота — один выше, второй ниже центрального. Но, естественно, выше и ниже не относительно уровня моря, а выше и ниже по ущелью. И бандиты вполне могли устроиться на время в каком-то из этих гротов, выставить наблюдателя, дождаться нашего ухода и посвистывать в свое удовольствие. Искать их там — пустая трата времени. Скорее всего, раньше, чем к середине ночи, я завершить такое подземное обследование не сумею.

Я остановил взвод. И объяснил новую задачу.

Светлого времени суток осталось не более получаса. Следует с большим старанием, «неторопливо торопясь», с соблюдением полной внимательности, искать следы. В горах давно не было дождей, которые обычно пыль активно смывают, превращая ее в мутную грязь. И пыль лежит на дне практически повсеместно. Следы на пыльной почве отпечатываются достаточно хорошо. Особенно легко оставить след второпях. А бандиты сильно торопились. Обязаны были торопиться. Значит, надо искать. Я объяснил направления. На приемоиндикаторы [22] Приемоиндикатор командира отделения — упрощенный аналог командирского планшетника. Вообще-то, по идее, планируется весь личный солдатский состав спецназа ГРУ снабдить приемоиндикаторами. Во многих подразделениях это осуществлено, и солдаты уже так к ним привыкли, что не понимают, как раньше обходились без такого электронного устройства. Но в реальности, в большинстве своем, приемоиндикаторами снабжают только младший командный состав. У армии просто не хватает средств на повсеместное их внедрение. командиров отделений и своего замкомвзвода я сразу отправил копии карты с возможными маршрутами движения банды, превратив, таким образом, отделения в отдельные боевые единицы.

Поиски начались сразу. Старший сержант Игумнов возглавил второе отделение, разделил его на две части, одну часть во главе с командиром отделения отправил к входу в нижний грот, а сам со второй группой пошел выше по ущелью, исследовать вход в верхний грот. Я вместе с третьим отделением должен был искать следы на дне ущелья в нижней стороне. Первое отделение ушло осматривать верхний путь.

— Предельная внимательность! — настаивал я по связи. — Как в бою во время общей перестрелки. Все видеть! Ничего не упустить. И чужие следы не затаптывать…

Я включился в работу, сначала оставив третье отделение дожидаться меня, а потом отослав вниз по ущелью, приказав осматривать каждую пядь земли. Сам тем временем занялся другим.

Дело в том, что выход из устья пещеры, как я вовремя вспомнил, изобиловал песком. Не сам выход то есть, а земля под ним. Не тем речным светлым песком, что лежит на российских пляжах, вне зависимости от его оттенка, от светло-желтого до густо-желтого, почти коричневатого в местах, где его касается вода, а красноватым, глинистым жестким и пластичным местным песком. На таком песке след бывает устойчивым, отчетливым и долго держится.

Бандиты выпрыгивали из подземной галереи с высоты сантиметров шестьдесят. И должны были оставить следы. Беда была в том, что полоса песка не превышала полуметра, и легко было предположить, что они просто перепрыгивали песчаную полосу. Так было даже спрыгивать удобнее, потому что каждый прыжок предполагает собой изначальный толчок вперед. А для того, чтобы попасть ногами на песок, требовалось подпрыгнуть вверх.