Сергей Самаров - Надгробие для карателя

Когда моджахеды бежали к ящикам, они и сами успевали стрелять. Быстро вытащили из «разгрузок» подорвавшихся на минах пограничников запасные магазины, руки испачкали в крови, но это значения не имело. Торопились. Хотя пробежать полсотни метров для сильных мужчин — не проблема. Никто и задохнуться не успел. Ящики поставили один на другой, взяли, понесли. Оказалось, нести сразу три ящика тяжело и, главное, неудобно. Сняли один ящик. Двое схватили его и побежали.

Эмир с сапером Салманом Тагировым тащил сразу два ящика. Первая пара уже отнесла свой до входа в подземелье и быстро прибежала на помощь, хотя эмир такого приказания не давал. Но все в джамаате привыкли помогать друг другу по мере необходимости.

Теперь нести стало легче, побежали быстрее. А в ответ уже звучали автоматные очереди пограничников. Пока еще неприцельные. Кто-то на долю секунды высовывался из-за камня, не успев ничего увидеть толком, стрелял и снова прятался. А другой перебегал от камня к камню, выискивая себе укрытие понадежнее. При этом старался и под ноги себе смотреть, чтобы не споткнуться, и очередь дать, тоже не прицельную — просто в сторону противника.

Пограничники перегруппировывались и попытались зайти сбоку под защитой крупных камней, что лежали вдоль противоположной стены. Руководил ими, видимо, опытный командир. И это уже было неприятно, потому что с новой позиции им могло быть видно кладбище, а это совсем не входило в планы Рамиза Омахановича. И потому он свистнул, призывая своих помощников с ближней к пограничникам позиции. Те моментально прекратили стрельбу и стали, петляя, перебегать за скалу, к старому кладбищу.

Сам эмир и трое его моджахедов, уже не жалея патронов, стали стрелять в сторону пограничников, чтобы те не смогли проводить огнем отходивших с ближней позиции. Когда трое моджахедов с дальней позиции приблизились, пулеметчик почему-то поднялся, бравируя своей отвагой, в этот момент пуля, скорее всего, шальная, попала ему в голову — прямо в бритый затылок. Пулеметчик упал, а его пулемет каким-то невообразимым образом, словно сам вдруг подпрыгнул и лег ремнем на шею соседу-автоматчику.

— Вот пулемет нового хозяина сам нашел! — хмуро заметил эмир.

Таким образом, он свое решение высказал.

А на гибель штатного пулеметчика никак не отреагировал. Тот был опытным бойцом, много лет воевал в джамаате, но расслабился в самый последний момент. За один шаг до укрытия выпрямился, когда выпрямляться было еще нельзя ни в коем случае. За это и поплатился. Но объяснять моджахедам, как важно не позволять себе расслабляться даже в последний момент, Рамиз Омаханович не стал. Пусть они сами подумают об этом, пусть поймут, что секундное расслабление одного тяжелым бременем ложится на плечи других.

Их теперь вместе с эмиром осталось только шесть. Плюс Батал Габибов, что пока сидит в своем селе, но готов присоединиться к джамаату по первому звонку эмира. Вызывать его все равно придется. Батал, как ни крути, все-таки закончил механический факультет политехнического института и хорошо разбирается в любой технике, и даже любит с техникой работать.

А, имея на руках «Стингеры», надо уметь работать с техникой. Придется просчитывать много вещей, которые раньше никак не касались ни самого эмира, ни его бойцов. Например, придется изучать систему работы аэропорта, который Гадисов сам выберет для проведения учебного пуска пары ракет. Для начала это будет, как уже сам для себя определил Рамиз Омаханович, небольшой пассажирский самолетик местных авиалиний. На таком надо будет «Стингер» опробовать. А уж потом искать способы отстрела больших пассажирских самолетов в Центральной России, куда всем предстоит перебраться.

Устраивать такой отстрел в своей республике, в Дагестане, Гадисов не желал. Но совсем рядом есть области, входящие в Кавказский регион, где живут преимущественно русские — Ставропольский и Краснодарский края, Ростовская и Волгоградская, Астраханская области. Это все сферы влияния его джамаата, как сам для себя определил Рамиз Омаханович. У него в распоряжении три «Стингера» и шесть ракет. Стрелять будет необходимо так, чтобы каждая ракета соответствовала одному сбитому гражданскому самолету. Он, конечно, и военные самолеты и вертолеты сбивал бы с удовольствием. Но они, как правило, имеют систему защиты, умеют уходить от удара ракеты, отстреливают тепловые ловушки и ставят помехи для лазерного луча наведения, направляя его в другую сторону. Для того эмира и направили из Сирии в Россию, чтобы посеять здесь страх. А страх придет только тогда, когда все вокруг перестанут ощущать свою безопасность…

Движение через подземный ход и в этот раз не вызывало никаких сложностей. Только теперь эмир уже не стал подкладывать под край плиты камушек, чтобы оставить себе щель для наблюдения. В прошлый раз спецназовцы проходили стороной, а в этот раз пограничники должны будут кладбище основательно обыскать — так говорила логика. Если джамаат был здесь и исчез, не уходя вниз по ущелью, то куда же он пропал? Поиски неизбежны…

Рамиз Омаханович трижды заставлял моджахедов, сразу после подготовки подземной галереи спускаться через могилу в подземный ход, а сам оставался снаружи и потом внимательно просматривал каждую могилу, хотя точно знал, где следует искать, и не находил существенных различий между другими могилами и той, в которой скрывался вход. Найти это место можно было разве что с собакой. Но у пограничников, которые имеют собачьи питомники в каждом погранотряде, с собой собак не было. А чтобы собак разводили и обучали в спецназе ГРУ — такого Гадисов даже не слышал, хотя и допускал подобную вероятность.

Строился тоннель нелегко. Почва здесь была такая, что не везде ее можно было взять лопатой. Многие места приходилось долбить заступом. Но моджахеды еще в Сирии научились делать подземные галереи, можно сказать, в совершенстве. Им эти навыки очень пригодились.

У себя в джамаате эмир Гадисов не держал людей, которые подолгу рассматривают сорванные мозоли на своих ладонях. На руках настоящего воина и мозолей-то не бывает. Правда, когда строился тоннель, в составе джамаата было двенадцать человек. Сейчас уже в два раза меньше.

После прохождения первой трети маршрута им встретился каменный столб. Тогда, когда строили переход, долго думали, как миновать камень. Очень уж не хотелось его долбить. Думали, с какой стороны копать, рассматривались даже варианты прохода снизу и сверху. Потом попробовали с одной стороны, и все пошло как надо. Только тогда сообразили, что это просто каменный столб, который за века своего стояния среди других камней, более толстых и не имеющих сужающегося основания, просто вдавился клином в почву.