Сергей Самаров - Надгробие для карателя

Но пулеметчик лестницей не пользовался. Стрелять по нас он намеревался, стоя на ящиках. Но не успел, просто не учел того, что у нас есть снайперы, а у снайперов — винтовки, оснащенные прицелами с тепловизором.

Но стычки со всей группой преследования бандиты явно избегали. Это могло говорить, в числе многих причин, и о том, что самих бандитов мало, а их эмир не желает рисковать своими людьми. Тем более теперь, когда банда вооружена ПЗРК «Стингер». Применить «Стингеры» против нас они, естественно, не могли. «Стингер», как и наш отечественный наиболее распространенный в войсках ПЗРК «Стрела-2», принятый на вооружение еще в далеком шестьдесят седьмом году, когда я еще не родился, и официально давно снятый с вооружения, но еще не ушедший полностью на запасные склады, не предусматривает возможности стрельбы по наземным или надводным целям. Он для других задач создавался, хотя, слышал я, случаи применения ПЗРК по наземным целям имели место. К тому же стрельба ракетой в пещере может оказаться чреватой последствиями для бандитов точно такими же, как для нас. Обвал свода никому не обещает легкой смерти.

Быстро посмотрев за край «окна», я поднял на шлем очки ночного видения и поднес к глазам бинокль с тепловизором. При этом выставил градацию наименьшего приближения, чтобы поле обзора было большим. Я дважды осмотрел пещеру в одну и в другую сторону, но никого обнаружить не сумел. Сильно «светилось» только тело убитого бандитского пулеметчика. Осмотрел я и входы в галереи, но нигде «свечения» не обнаружил. Бандиты убежали вместе со своей добычей — «грузом сто». Мне подумалось, что ради этого груза они вообще вернулись и специально ждали пограничников, чтобы захватить хотя бы часть того, что доставляла им другая банда из-за границы.

— Разреши, старлей… — капитан Куролесов, не дожидаясь моего согласия, сам снял у меня со шлема очки ночного видения и, аккуратно отложив в сторону свою знаменитую фуражку, надел их. Я скорее почувствовал, чем увидел, как начальник разведки погранотряда покачал головой при виде тела пулеметчика.

— Из какого «громобоя» ваш снайпер стреляет? У него что, противотанковая пушка с собой?

В начале Второй мировой войны сорокапятимиллиметровые безоткатные противотанковые орудия пользовались большой популярностью. Но до наших времен они не дожили. Они, кажется, даже до конца войны не дожили. Качество танковой брони в то время было таким, что она пробивалась из противотанкового ружья калибра «двенадцать и семь миллиметра». Тогда и отпала надобность в этих пушках.

— Сверхдальнобойная и сверхточная винтовка «Сумрак», калибра «десять и три миллиметра», — ответил я почти с гордостью. Гордиться было чем: не каждый снайпер спецназа ГРУ владеет такой винтовкой. А уж в погранвойсках таких и подавно не было. Эту винтовку официально на вооружение не принимали, и в части спецназа поступали только штучные экземпляры.

— Впечатляет не только точностью, но и звуком… — капитан демонстративно поковырял пальцем в ухе, словно недавний грохот оттуда выковыривая. Я этого не увидел, но понял по движениям.

— Спускаемся в грот, — распорядился я, не спрашивая согласия старшего по званию. Но Куролесов, кажется, и не возражал против того, чтобы я командовал, признавая мое преимущество боевого офицера спецназа военной разведки. Профиль его основной службы был несколько иным, и ведению боевых действий он не был обучен, хотя наверняка знал некоторые основы. Например, умел отдавать внятные команды. И, судя по его фуражке, отлично умел ходить строевым шагом.

По большому счету, он имел право со мной не соглашаться, предлагая свой вариант действий. Но беда была не в том, что капитан мог вмешаться в мои команды. Беда была в том, что его подчиненные не входили в систему внутривзводной связи и потому меня не слышали.

Так все произошло и в этот раз. Я спрыгнул на ящики, за мной спрыгнул сапер ефрейтор Талалаев, который сразу осмотрел под светом фонаря ящики и то, что было вокруг. А за ефрейтором сразу спустились сначала три снайпера, что стали просматривать грот в свои прицелы, а потом и все остальные бойцы взвода. Последним из взвода покинул галерею, как ему и полагается, старший сержант Игумнов.

Солдаты-пограничники стояли на краю, не слыша команды, которую привыкли воспринимать от своих командиров. Наконец капитан Куролесов эту команду дал, бойцы быстро перебрались из тесноты галереи в просторную темноту грота. Куролесов спрыгнул последним.

— Капитан, — позвал я. Он подошел на голос, даже не споткнувшись о камни. — Для дальнейших действий предлагаю отрядам разделиться. Бандиты могут сюда вернуться. Ваша группа ждет здесь, а мы пойдем в преследование.

— В какую галерею? — насмешливо спросил начальник разведки погранотряда. Он, видимо, думал так же, как и я, пытаясь предположить возможное передвижение банды.

Я показал карту на планшетнике. Уже только топографическую, которая позволяла одинаково ориентироваться и мне, и капитану погранвойск. Свет монитора в темноте резал глаза, но и подсвечивал пространство вокруг.

— В соседнее ущелье ведет только одна галерея. У бандитов всего два варианта действий — уходить в ущелье или прятаться в другой галерее, чтобы потом атаковать вашу группу с тем, чтобы по опробованному ходу вернуться к старому кладбищу. Они еще, как я полагаю, не знают, что при спуске к «воротам» их будет ждать группа спецназа ФСБ. Так что это вариант реальный, и вам следует быть в постоянном напряжении — ждать атаки. Задача психологически не легкая, но я на вас надеюсь.

— Согласен, — капитан Куролесов, в знак согласия и одновременно прощаясь и желая мне удачи, протянул руку для рукопожатия. Я пожал ее почти радостно, потому что ожидал от капитана упрямства, нежелания сидеть в темноте и ждать противника, который, еще неизвестно, появится или не появится здесь. И именно для того умышленно заявил о сложности задачи пограничников, хотя действительно ждать — будет атака или не будет — психологически сложно.

— У вас как связь со своим штабом осуществляется?

— Есть рация. Но чаще по телефону, — Куролесов вытащил трубку, посмотрел. — Даже здесь есть связь.

— Номер свой скажите. Если что, я позвоню.

Он назвал свой номер. Я легко запомнил. После чего капитан попросил мой номер, который и забил в память трубки.

— Если нас атакуют, я тоже позвоню. Ударите сзади.

— Договорились.

После этого я дал команду:

— Взвод! За мной! Талалаев впереди, — и нацепил на глаза очки ночного видения, чтобы не споткнуться.

Мы направились к входу в галерею…

Эта галерея была центральной из пяти, и ошибиться было трудно. Тем более навигатор в мониторе моего планшетника указывал направление движения. Вход в нее был на одном уровне с полом самого грота, и потому лазить и ползать не пришлось.