Сергей Самаров - Надгробие для карателя

Ефрейтор Талалаев шел впереди, когда мне пришла в голову мысль:

— Игорь, как сам думаешь, почему бандиты в той галерее ни одной мины не выставили? И под ящиками на выходе тоже не было…

— Трудно правильно просчитать. Но у них или мины кончились, или время. Мы же по пятам шли. А «итальянку» поставить непросто.

— Тем не менее растяжку из гранаты они поставили… Хватило времени…

— Значит, товарищ старший лейтенант, кончились мины, — согласился ефрейтор. — Да и гранат у них, думаю, запас небольшой. Там, в галерее, можно было бы и две, и три гранаты установить. Осколки от стен будут рикошетить. Да и завал может от мощного взрыва образоваться. Значит, и гранаты им приходится экономить.

— А из ракеты от «Стингера» можно СВУ сделать? — не унимался я. — Хотя бы фугас…

— А вот для этого уже потребуется время и спокойная обстановка. Мне так, товарищ старший лейтенант, кажется. Сам я не пробовал и уверенно сказать не могу.

— Ладно. Идем дальше. Ты, в дополнение к минам, еще посматривай на следы — проходили они здесь или нет. Это важный вопрос.

— Если будут следы, значит, прошли. А следов не будет, это еще не факт, что не проходили, — логично рассудил Талалаев.

— Резонно, — согласился я. — Всем внимательно смотреть под ноги. Искать следы.

Конечно, пользоваться для поиска следов очками ночного видения — не лучший из вариантов. Но пользоваться тактическими фонарями я не разрешил. Свет любого тактического фонаря, вне зависимости от того, где он включен, в первых рядах взвода или в арьергарде, в состоянии вызвать стрельбу на поражение по всем бойцам взвода. Узость галереи и отсутствие укрытий не позволяли бы вести равноценный бой. В таких схватках побеждает, как правило, тот, кто начинает раньше стрелять. Хотя наши ночные прицелы являлись в этой ситуации преимуществом, но ночные прицелы у нас были только у снайперов, а они втроем не имели возможности вести из своих крупнокалиберных винтовок автоматический огонь. Равноценного противостояния с бандитами не получилось бы.

Но чем-то при таком переходе жертвовать приходилось? Я посчитал, что лучше пожертвовать удобством, чем жизнью солдат. Если мы не найдем следа, мы не потеряем возможности его найти. А если мы потеряем жизни, то и след искать будет некому.

Галерея, ведущая к выходу, была самой длинной из всех пяти галерей с этой стороны грота, и вдвое длиннее той, что вела со старого кладбища в грот. Шли мы быстро. Без пограничников это получалось гораздо лучше. Там темп невольно замедлялся, но все равно, как я видел, бойцы-пограничники дышали в конце короткого маршрута тяжело и шумно.

Наверное, в погранвойсках иное отношение к курению. Что-то я не слышал, что пограничникам вне нарядов по охране границы не рекомендуется курить. Официально и у нас ограничений по этому вопросу не существует. Но сама жизнь в бригадах спецназа способствует тому, что даже самые заядлые курильщики бросают курить. У нас такие ежедневные нагрузки, что курящему человеку просто невозможно их выдержать. Проще отказаться от сигарет. А легкие на тренировках очищаются быстро. Более того, при наборе на службу в спецназ даже еще в военкоматах кандидатов спрашивают о пристрастии к сигаретам, и многих отчисляют из-за этого уже на первом этапе проверки.

Офицеры курящие встречаются, но редко, поскольку каждый командир считается образцом для подражания со стороны бойцов, и он старается быть таким. Да и физическую форму офицер обязан иметь более высокую, чем его подчиненные солдаты.

Когда мы вышли в ущелье, я невольно посмотрел на часы. Время пролетело как-то совсем незаметно. Уже день близился к концу. Ощутимым, словно бы весомым, стал подступающий сумрак. В горах темнота обычно вступает в свои права быстро. Вечер не бывает заметен. Только что был день, и вот он резко перешел в ночь, как только солнце скрылось за дальним высоким хребтом на западе. Точно так же ночь, почти минуя утро, переходит в день, когда солнце выныривает из-за хребта на востоке.

Трудно сказать, что заставило эмира Рамиза Омахановича Гадисова вместо того, чтобы в высоком темпе уйти тем же путем, которым он пришел, забраться в новую, недавно вырытую галерею, пропустить мимо себя взвод спецназа ГРУ, или, как их звали обычно в джамаате, взвод «летучих мышей» [21] На эмблеме спецназа ГРУ изображена летучая мышь на фоне земного шара. Отсюда и прозвище рода войск. , но после этого атаковать колонну пограничников, которой достался груз джамаата Гази Джабирова. Тот самый груз, который был предназначен для самого Гадисова и его людей. Скорее всего, именно груз и заставил пропустить мимо себя численно небольшой взвод ГРУ и атаковать более крупное подразделение пограничников.

Сам эмир забрался под могильную плиту и подложил под краешек небольшой плоский камень, чтобы оставалась щель. Щель была достаточно широкая и позволяла много видеть. Так, эмир видел, как спецназ осматривал убитых моджахедов, как забрал снайперскую винтовку с французским оптическим прицелом — эту винтовку было особенно жалко, но она отвлекала внимание от всего джамаата, и потому эмир жалость в себе подавил; видел, как забрали у убитых документы, видел, как потрошили сумку санинструктора, беззастенчиво высыпая на камни перевязочные материалы, словно не понимали, что в этих материалах заключен вопрос чьей-то жизни и смерти, и как нашли и сняли мину.

Последнее особенно не понравилось эмиру Гадисову. Мина была установлена не для того, чтобы ее нашли, а для того, чтобы «летучие мыши» на ней подорвались. Но он сдержал свое возмущение, хотя автомат в его руке задрожал, показывая нервное, почти психическое напряжение человека.

Спецназ ушел вниз по ущелью. Ушел торопливо. Видимо, «летучие мыши» были уверены, что и джамаат удалился в ту же сторону.

Как только последний спецназовец скрылся за поворотом, плита с могилы была снята, и весь джамаат в считаные минуты оказался на поверхности земли. В принципе, это было недолго, потому что в джамаате осталось всего семь бойцов. Но все они умели обращаться с оружием, и потому эмир без сомнений послал сапера Салмана Тагирова выставлять новые мины для противника. Одну он приказал поставить ниже. Если на звук боя спецназ рискнет вернуться — второпях на мину налететь проще простого. А чтобы снять мину, тоже время потребуется. Да, если и обнаружат, дальше все равно пойдут с осторожностью.

Выставить две оставшиеся эмир решил на пути пограничников. Здесь и двух мин, поставленных в линию, хватит. Одна взорвется от другой — так много раз уже ставил свои взрывные устройства сапер. Эмир думал, что пограничники сразу пойдут в сторону границы, где их сможет забрать вертолет погранслужбы. Он рассчитывал зайти пограничникам в тыл, обстрелять их, уничтожить несколько человек, вызвать на себя преследование и отступить, заманивая отряд на мины, которые к тому моменту должен будет выставить сапер. После взрыва атаковать всеми оставшимися силами, отбить несколько ящиков груза, а потом отступить, отстреливаясь, и уйти под землей в пещеру соседнего ущелья.