Павел Дартс - Крысиная башня-2

Она заплакала, спрятав лицо в ладони.

Обнимая одновременно Элеонору и Гузель, он тревожно спросил Наташу:

— Они тебе ничего не сделали?..

— Нет… — помотала она, плача, головой, — По лицу только пару раз; так — нет… Эльке вон больше досталось…

— А меня били кнутом! — всхлипнув, сообщила одна из незнакомых девушек, — По заднице! — у него тут специальная комната есть! Его, гада, это возбуждает! Сесть не могу третий день!.. А потом… эти… заталкивали… эти… — не договорив, она тоже зарыдала.

— Во-овка!! — уже требовательно трясла его за рукав Элеонора, — Ты почему без оружия?? Где все?? Не один же ты здесь! Где этот — Дырявый?? Он меня палкой бил, сволочь!

— Сегодня у него «гость» должен был быть! — сообщила незнакомая девушка, — Лариса сказала. Это которая нам есть приносила. Они тогда обязательно кого-нибудь «в пыточную» тащат, и там измываются, как вот над Галькой… иногда оттуда и не возвраща-а-аются-я… А крики, а крики!!! — она тоже разрыдалась.

Теперь ревели все; у самого Владимира щипало в носу и на глаза наворачивались слёзы. Только плачущая Элька вернула его к действительности:

— Во-овк!! Где все, говорю?? Где оружие??? Пошли отсюда!

Издали, глухо, от входа донёсся Женькин голос:

— Билли! Что там? Помощь нужна??

Да-да, надо выбираться отсюда.

— Пойдём, пойдём, девчонки!.. Чччёрт, я прямо не верю своим глазам! Пойдём отсюда. Кто это? — это Женька, мой друг. Пойдём…

— Но ты этого Дырявого убил? Скажи — убил его?? — не отставала Элеонора, — А помощник его, такой, с крашеными волосами?? Он где?.. И — Лариса сказала, «гость» должен быть. Вовка!! Ты осторожен??.

— Дырявый?.. Нет, живой. — уже направляясь вместе с ними к выходу, отвечал сразу на все вопросы Владимир, — Он там — за уши пристёгнутый, за эти самые дырки — Лерыч пристегнул; это наш… эээ… подельник наш. Помощник его убит. Лариса эта ваша заперлась и не открывает. «Гость» который — тоже готов; на втором этаже лежит. Нет, ничего не бойтесь, девчонки; по крайней мере до утра нам тут вряд ли что угрожает…

— Я хочу как можно скорее уехать отсюда! — вздрогнув, сказала Наташа; и все девушки закивали, подтверждая это общее их желание.

— Живой ещё, говоришь?.. — с нехорошей интонацией произнесла сестрёнка Элеонора; а одна из девушек, та, что назвалась Галей, взяла стоявшую у стены палку…

— Ого! — народу!.. — приветствовал их на выходе из подвала Женька, — Нашёл свою Наташку?

Владимир краем глаза заметил, что при этих Женькиных словах Гузель вздрогнула и опустила голову.

— Нашёл, всех нашёл! — поспешил он сообщить, чтобы сгладить неловкость, — Это Женя, он же Джонни Диллинжер, знаменитый оршанский грабитель банков! Джонни, это моя сестра Элеонора! Да-да, родная сестра; помнишь, я тебе говорил, она в Мувске пропала. Наташа вот, Гузель… Да ты же и с Гулей знаком! Гуля, это Женька, ну!.. И…девушки, вас?.. Это Галя и Света. Давай автомат.

— Привет всем… О, точно, Гуля, мы ж в Озерье пересекались, помнишь? Как ты тут?

Стоявшая рядом Элеонора с одобрением пронаблюдала, как Владимир накинул себе автоматный ремень на плечо. Да, за прошедшее время, пока они не виделись, она очень изменилась; потому что тут же, указывая на двустволку у Женьки в руках, и, заметив и рукоятку массивной Беретты, торчащую у него из кармана, произнесла:

— Джонни… то есть Женя, Евгений! Ты не мог бы мне дать что-нибудь из твоего вооружения?.. — и, обернувшись к Владимиру, извиняющимся тоном произнесла, — Вовк, я с некоторых пор без ствола себя чувствую… какой-то неодетой!

Женька недовольно сморщился, но Владимир присоединился к просьбе сестры:

— Жень, у тебя три ствола, дай ей что-нибудь!

Тогда Женька с неохотой вытянул из кармана трофейный, отнятый у толстого «гостя» пистолет, протянул ей:

— На… Там патроны те же, я для Беретты повытягивал половину, мне Беретта привычней; но там ещё остались… Да ты, небось, и обращаться не умеешь?

Однако Элеонора, приняв пистолет, вполне уверенно оттянула затвор, проверяя наличие патрона в патроннике, и заверила его:

— Умею, ты что! Меня Толик учил. Знаешь, какой у меня пистолет был! — он на Новый Год подарил!.. Зиг, швейцарский, из нержавейки!

— И у меня такой был… — поддакнула Наташа, — И тоже Зиг…

Из глубины коттеджа послышался какой-то шум и вроде бы крик. Все насторожились; а Женька сообщил:

— Вот — опять! Вроде как дерутся; а ты в подвале застрял. Пойдём глянем?

— Жень… мы же входную заперли? — осведомился Владимир, беря автомат наизготовку, — И калитку вы закрыли… Неужели Лерыч что-то с Эдичкой не поделили? Ну, пойдём посмотрим!

Когда они вернулись в холл, они застали драку в разгаре: Лерыч и Эдичка, вцепившись друг в друга, катались по линолеуму холла, рыча и терзая друг друга.

Лерыч был, пожалуй, поздоровее своего бывшего одноклассника, но тому придавали силы ярость и боль, — боль он порванных в клочья мочек ушей, болтающихся теперь кровавыми лохмотьями и орошающими всё вокруг брызгами крови; боль от разбитого носа; боль от сломанного пальца. Впрочем, крови было и без того достаточно: кровоточил, надуваясь кровавыми пузырями, нос Лерыча; брызгала кровь из разбитого носа Эдички. Во всяком случае, никто из них не мог пока взять верх; и бились они явно на смерть: по утробному яростному рычанию казалось, что друг в друга насмерть вцепились два волка. Неподалеку валялся самодельный «карабин», оставленный Лерычу; на отопительном радиаторе по-прежнему были пристёгнуты блестящие цепочки с замочками, теперь забрызганные кровью — Эдичка явно в яростном порыве пожертвовал целостностью своих ушей чтобы добраться до неприятеля.

— Во дают! — одобрил схватку Женька и отошёл в сторону, собираясь наблюдать за единоборством; а девушки, напротив, увидев своего мучителя, едва не взвыв от ярости, кинулись к борющимся.

Сутенёр в мгновение ока за шиворот, за рукава был оторван от Лерыча; и на него обрушился град ударов. Его били ногами, стараясь попасть в лицо; Галя, визжа, старалась попасть концом палки ему в глаз, но он закрывал глаза руками — причём один палец так же дико и нелепо торчал в сторону; всегда азартная, но, насколько помнил сестру Владимир, воспитанная и «гуманная», Элеонора норовила попасть лежащему каблуком в кровоточащее ухо; потом одна из двух спасённых ранее незнакомых девушек, та, что рассказывала как над ней издевались в «пыточной», оттолкнув всех, обоими ногами вспрыгнула лежащему и воющему от боли Эдичке на голову и, балансируя на ней, подпрыгнула, стремясь обоими ногами размозжить ему лицо… Все были как бешеные; даже Наташа, оттеснённая своими товарками от головы Эдички, плача, пинала его по ногам. Владимир с Женькой, отступив к стене, с недоумением и с некоторым даже испугом наблюдали за этой экзекуцией; а сидевший на полу поодаль и вытиравший рукавом кровь с лица Лерыч только злорадно подхихикивал.