Павел Дартс - Крысиная башня-2

Наконец Эдичка перестал даже закрывать лицо руками — потерял сознание и распластался на линолеуме. Тут же ему на голову вспрыгнула Элеонора, и попыталась сплясать на голове что-то вроде джиги, но не удержалась, и едва не упала; но её место тут же заняла Галя, прыгая на голове сутенёра как на батуте; в то время как Гузель, Света и Наташа пинали его в грудь и в живот.

Владимир никогда не заблуждался насчёт какой-то особой «гуманности» женщин, но такое зверство было для него внове. Впрочем, говорил он себе, он наверняка не знает и не узнает всех деталей их «проживания» здесь; чего и сколько им пришлось пережить; и очень возможно, что то, чем платили девушки своему мучителю было лишь небольшой долей того, чего он заслуживал. Хотя сам он в любом случае предпочёл бы своего врага просто застрелить.

— Ничего себе они его!.. — уже с недоумением бормотал Женька; а бомж Лерыч лишь злорадно повторял:

— Так, так ево, петуха топтаного; в морду, в морду! Глаз ему выдави, давай!

Наконец девушки просто-напросто устали; и, тяжело дыша, расступились.

Сутенёр был растерзан: оттоптанные, посиневшие кисти рук; превращённое в кровавый фарш лицо, раздавленные нос и порванные губы. Кажется, он ещё дышал.

К Владимиру подошла вся раскрасневшаяся, тяжело дышащая Элеонора, уцепилась за рукав:

— Ффффуу… Гад. Так его… Вовка… никак не поверю, что это ты — и здесь! Хотя я знала, что мы теперь-то увидимся; после того как Наташу сюда!..

Проследила за его взглядом; стала объяснять, сумбурно, перескакивая с одного на другое:

— Ты не смотри, что мы с ним так… со зверством. Он бóльше заслужил. Точно — больше! Только уже сил нет; и он, падла, уже ничего не чувствует! А надо — чтоб чувствовал! Если б ты знал!.. Палкой бил, плёткой — но чтоб синяков не было, — «Вас, говорит, ещё под денежных людей подкладывать, надо чтоб товарный вид не потеряли!» За меня боялся только; губу и зубы — это мне ещё там, в Мувске, те чурки, у которых меня держали… до сих пор опухоль не спадает, прики-инь!.. И зуб шатается — больно! Меня не продали — меня как бы «на содержание» сюда перевезли, я так поняла; в Мувске держать уже боялись — я же знаю, Толик и Олег Сергеич, они б… и Крыс тоже! Они там, я знаю, весь Мувск на уши поставили за меня! А вот Галку и Свету конкретно мучили; и ещё Ольга была, неделю назад, её в «пыточную» увели — она так кричала!!.. И обратно уже не вернули — наверное, до смерти замучили; Лариса говорила, что это дорого стоит — когда красивую девушку до смерти запытать отдают; но есть желающие… богатые… Эти, «гости»… Ей вообще-то запрещено было с нами разговаривать; она только еду приносить должна была; но она всё равно разговаривала. Вот сегодня должен был «гость» быть — кого-нибудь обязательно бы опять в пыточную: Свету, Наташу или Гулю. Вовка, вы его точно убили?.. Гуле вчера, она говорила, «чтоб обломать», этот… — она кивнула на растерзанное тело, — этот пидор со своим помощником надевали противогаз и воздух перекрывали: «слоника» делали, как они говорят. Это чтоб «обломать», сделать послушной. Её к нам без сознания уже принесли. Гулька красивая, она с Мувск-шоу-балета, ты в курсе? Что-то у тебя с ней было, я чувствую; только она мало рассказывала; так, упоминала только, что «знакомы»… Мы тут про себя много рассказывали; я-то прямо обалдела, когда Наташку привезли… Ты знаешь, что она — беременная, от тебя?? Ой, Во-овка-а…Она про тебя рассказала; но, я думала, Толик меня раньше найдёт! Он — такой!.. А этот, его помощник, с крашеной чёлкой, — он где?.. Точно — убитый? Знаешь, Вовка, я теперь очччень осторожной буду, меня в Башне так подставили, так подставили…

— Точно! — успокоил её Владимир, — Во дворе лежит. Я ему в грудь из этого агрегата… — он похлопал по автомату, — засадил; и Женька ещё. Наверняка холодный… Но знаешь что, сестрёнка… Как-то неуютно я себя тут чувствую… «Гость» ещё этот; ещё хорошо что один был; Дырявый грозился, что приедут за ним…

Элеонора, слушая его, понимающе кивала.

— …конечно, можно устроить засаду и положить всех приехавших… но… опасно, опасно! Нет, до утра, конечно, вряд ли приедут; но вообще я бы предпочёл отсюда свалить поскорее. Вот, прямо сейчас. Ночью. И поскорее; а то, Элька, знаешь… у нас с Женькой сегодня что-то много приключений получилось. Я ещё держусь; но, знаешь, после болезни… Боюсь начать «разваливаться»… да, валялся пару недель вообще «в дрова», very much I was ill, можно сказать; потому и Наташу не забрал вовремя. Теперь, выясняется, что и к лучшему!

— «Положить всех приехавших!» — с восхищением произнесла Элеонора, — Куул! Да, ты же говорил — учился в Америке «по стрельбе», точно-точно… Брат, ты всегда был крутым, я знала! Как Толик; это мой парень — я говорила. Он тоже — очень крутой! Вы подружитесь, я уверена! Давай, валим отсюда, правда! Наташка говорила, что ты рассказывал — какое-то убежище у тебя есть, «Нора»?..

— «Валим отсюда…» — Владимир всё не мог оторвать взгляд от так неожиданно вновь обретённой сестры; наблюдал, как она, разговаривая с ним, всё вертит в руках полученный от Женьки пистолет, девятнадцатый Глок, как он уже определил — so shocked, сестрёнка, слэнг у тебя новый! Да, мы обои с тобой сильно изменились за это время! Папа?..

— Нет, никаких следов; пропал!.. — обрезала все его надежды Элеонора, — Я ничего о нём так и не узнала.

— Володя! — обратилась к нему, подойдя, Гузель. В глаза она ему не смотрела, — Какие планы? «На сейчас», я имею ввиду.

— Гуля… — обратился он к ней, метнув мгновенный взгляд на сестру, — Я всё объясню…

— Володя… — она по-прежнему не смотрела ему в глаза, — Всё это потом. Я говорю — что сейчас делаем?

Краем глаза он заметил, как Наташа ревниво следит за их разговором. Как можно более нейтрально сказал:

— Сейчас будем собираться и убираться отсюда. Все детали — потом. Девушки! — окликнул он остальных, — Бросьте его. Собираемся. Нет возражений?

Все изъявили желание поскорее покинуть этот дом, с которым у них у всех были связаны только плохие воспоминания.

— Джонни! Ты говорил там три машины?.. Возьми ключи, проверь — как там с топливом и вообще, на ходу ли. Возьмём всё что можем! — стал он распоряжаться, — Девчата! Давайте-ка посмотрим, что отсюда вообще можно взять… Да! Тут, наверное, вода есть. Вон там ванная — мы мимо прошли, когда сюда шли. Там можно умыться и вообще. На втором этаже душ есть… Кстати — душ! Неплохо бы всем помыться — у нас воду в ведре греть приходится, увы. Вон там, как понимаю, гардеробная. Надо забрать все хорошие зимние носильные вещи — сейчас это дефицит… Оружие, если попадётся — само собой! Тут, где-то, сейф должен быть… Да! Вы, наверное, есть хотите? Я сам хочу. Честно говоря, как зверь я хочу есть! Там, наверху, стол накрытый. Пойдём. Нет, Лерыч, ты здесь! — остановил он готового тоже двинуться наверх бомжа, — Постереги входную дверь и калитку, потом пожрёшь…