Павел Дартс - Крысиная башня-2

Сергей лишь пожал плечами.

— Счёты сводишь! — неодобрил Олег, — Я всё понял — счёты сводишь! Что он к тебе эдак с пренебрежением… нашёл время! А если он сбежал? Или окочурился там от холода??

— Даладно! — несогласился Толик, — Сильного мороза не было. А одет он, ты ж сам говорил, по погоде. Сбежать он не мог, — я его и за наручник пристегнул, и дверь подпёр; там на окнах решётки. Куда он денется!.. Расколется как миленький!

Но вышло всё не так. Нет, Пагар не «раскололся» после ночи, проведённой в импровизированном морге.

Он взял да и попросту сошёл с ума.

Когда Толик привёл его в «пыточную», как назвал Жексон, пожелавший присутствовать, комнату где Пагара допрашивали вчера, все сразу обратили внимание на разительную перемену в его поведении. Это был уже, конечно, не прежний знающий себе цену переговорщик, но и не вчерашний находившийся в ступоре контуженный. Теперь Пагар улыбался…

Только ввели его в комнату; Олег посветил ему в лицо фонариком, и тут же спросил настороженно:

— Толян, я не понял — чего он лыбится-то??

Толик выглядел растерянным:

— Знаешь, брателло… он, падла, прикидывается, что ли!.. Я только дверь отпёр — слышу: он там разговаривает! И смеётся ещё. Я захожу — а он смеётся. И эта… разговаривает с ними, с мертвяками. Я ему по мордасам навесил — слегка, типа «с добрым утром», — так он на меня пообещал «написать докладную»!.. Ну, за «докладную» меня взъебло — я его слегка побуцкал, чтоб он скорей к адекватности вернулся — но чо-то он… как-то…

— Что??

— Вот так вот — всю дорогу. Бубнит что-то, подхихикивает…

Озабоченный Олег тут же усадил Пагара на табурет напротив окна, с которого тут же был снят картонный светозащитный экран; и в сером свете зимнего утра всем стала видна перемена в Пагаре.

Лицо его непрерывно подёргивалось, как будто нос, щёки, лоб, уши жили каждый своей жизнью, независимой от него; рот непрерывно расползался в кривоватой ухмылке, выталкивая невнятные жёваные торопливые слова:

— …почему вдруг в настоящее время появилось немало приверженцев учений, в желании дальше ум объявляется чуждым элементом и отвергается как нечто ненужное и только мешающее человеку воспринимать окружающий мир и себя типа напрямую в чистом виде внимательно…

Толик засопел:

— И вот так вот всё время!..

— Вернувшийся из царства Аида до сих пор находится под впечатлением увиденного там! — брякнул Жэксон.

— Джон, Аида — это кто? — спросил сбитый с толку Сергей; а Олег пригрозил:

— Бабах, тут тебе не там, давай-ка не влезай! А то живо поедешь обратно свои бомбочки делать!

— Так-то да, походу как бонбу сделать или телефон взломать — так Жэксон; как в обсуждении участвовать так… — засопел обиженно Жексон, но вполголоса, чтоб не разозлить — ситуация к препирательствам по пустякам не располагала.

— Но что мог слышать глупец?.. Не секрет, что смерть и Дьявол правят этим миром… неспроста лучше дальше! Смысла скитаться в вечности и более дальше…

— Нечего тут пока обсуждать… …Толян! А я ведь не знаю чо теперь делать!.. — присев напротив и заглядывая в лицо бормочущему ерунду пленнику, и наталкнувшись на безмятежную его улыбку, совсем растерялся Олег, — Кажись ты перегнул палку-то с «психологической обработкой!»

— Даладно… — сам Толик тоже выглядел неуверенно, — Эта… придуряется??

— Не похоже…

— Может отойдёт? А?..

— Отойдёт??.. Когда он отойдёт?.. Сколько это времени займёт? У нас тут не диспансер для психических… — Олег реально был в растерянности. Толик вместо ответа применил, как ему казалось, одно из самых надёжных средств: выдернув из кобуры пистолет, состроив максимально зверскую рожу, он заорал в лицо Пагару, брызгая слюной:

— Быст-тррра, падла, где Белка, чччёрт, Элеонора где, быстррра!! Колись, гнида — а то щас отправишься к своим новым ночным друзьям, сволочь пагарская!!!

Тот перевёл на него шалые глаза, лицо его продолжало по-прежнему неестественно подёргиваться. Впрочем, про «друзей» он услышал:

— Да-да-да, друзья, мои друзья, несомненно вы что вздумаете изменить; это же смешно! Обычная мордехайская хуцпа!

— Блд!! Я щас прикончу тебя!!! — заревел Толик и замахнулся.

— …это и начинает в большей степени иногда прявляется в виде странностей нашего материального уровня…

— Падло! — Толик вместо удара кулаком отвесил ему с левой пощёчину вполсилы, — но Пагару хватило: как и вчера он кувыркнулся с табуретки на пол и замер там, пустив изо рта тягучую розовую слюну.

— Вот так вот… — Олег попинал его носком берца в колено — тот явно не прикидывался, — Ну, Толян…

— Чо Толян, чо Толян!!! — Толик сам был, казалось, готов заплакать, — обрывалась, казалось бы, надёжная ниточка, ведущая к спасению подруги, — и всё из-за него; вернее — из-за слабых мозгов этого урода!

Следующий час посвятили тому, чтобы вновь привести в сознание невезучего переговорщика, и как-то, через намёки, угрозы, «ключевые слова» натолкнуть его на тему Белки-Элеоноры, вернее, где она может быть. Попытались его «разговорить».

Безрезультатно. Позвали от отчаяния даже вновь Ольгу, но и она совершенно ничем не могла помочь. «Крышу» у Пагара ночь в «морге», а до этого мощная контузия, сорвали напрочь.

— Аминозин… Галоперидол?.. — Олег мучительно пытался отыскать в памяти хоть что-то, имеющее отношение к психическим болезням и их лечению.

— Ну что вы, Олег Сергеевич, какой аминазин, какой галоперидол! — лишь покачала головой Ольга, — Это всё из другой области. Тут длительное лечение нужно, восстановительная терапия, возможно — гипноз…

— Гипноз… Толян! Умеешь гипнотизировать?

— Раньше получалось!.. — угрюмо ответил тот, — Но не с психическими. Сунешь в рыло ствол — и вот он как загипно…

— А!.. — отмахнулся Олег, — Что же делать, что же делать??..

— К нему домой давай съездим! — подсказал Сергей, — Фёдор этот говорил, что у него дома какая-то «подруга» живёт — может быть она что-нибудь знает!

— Да! — оживился Толик, — Поехали!

— Навряд ли… — с сомнением отозвался Олег, — Чего она знать может? Если он даже водителя не посвящал в свои дела. Чего бы он своей бабе… Хотя, конечно, съездить полюбому надо! Потом ещё девчонку эту, Валю, поподробнее расспросить — может вспомнит чего. Поехали!

Увы, поездка к месту бывшего обиталища Погара тоже не принесла внятного результата.

Пагар «проживал» в большом, престижном прежде, сталинской ещё постройки доме; и вселился он туда, конечно же, самозахватом. Так же как и ещё три или четыре семьи — во всяком случае подъезд, вернее даже, роскошная парадная, была зарперта изнутри, и на условный сигнал пеона Фёдора его и пришедших с ним сначала некоторое время рассматривали через узкую бойницу стальной двери, потом принялись расспрашивать.