Александр Тамоников - Неистовый узник

– Это сделал вот этот парень. – Лукашевич оторвался от чемодана и с торжествующим видом показал пальцем на Илью. – Сам догадался, сам ликвидировал, а остальные лишь помогли.

– Моргун и Драчевский убиты, Калаченко взяли живым, и на допросе он во всем признался. Мир ужасно тесен, Виктор Акимович. А Бог – он все видит и каждому воздает по заслугам. Вы еще не в курсе о провале вашей группы?

Похоже, майор СБУ был не в курсе. Видимо, курировать приходилось несколько проектов одновременно, и не всегда информация поступала своевременно. Это не было хуже того, что с ним уже случилось, но новость омрачила еще больше. Виктор Акимович позволил себе дрожащую усмешку, похожую на скорбную гримасу Пьеро.

– В ходе первой диверсии погибли десять ополченцев и полностью уничтожена ГРС, – грустно заметил Илья. – Расстрелять вас надо, по-хорошему, но мы сегодня добрые.

– А почему мы сегодня добрые? – не понял Беженцев. – По этому типу пуля плачет горькими слезами.

– Не спорю, – допустил Илья. – Но то, что мы делаем, важнее ничтожной жизни отдельно взятого сотрудника СБУ. Мы готовы сломать себя через колено и даровать Виктору Акимовичу жизнь, если он окажет нашему мероприятию посильное содействие. И при этом не будет пытаться нас сдать или бежать.

– Вы сволочи, я не буду вам помогать… – прошептал Зейдлиц.

– О, вы несгибаемы, как рельс? – засмеялся Илья. – Звучит похвально, но что-то мне подсказывает, это не так. Вы не готовы умереть за сомнительную идею. Вы неглупый человек и понимаете, что на самом деле происходит в государстве. За подобные идеи умирать довольно странно. Это могут делать упертые фанатики, ярые националисты, а еще те, кому качественно засорили мозги. Офицеры СБУ, говорящие по-русски, в этот перечень не входят. Они могут выполнять приказы начальства, манипулировать людьми, получать за это деньги, но умирать – нет. Я прав, Виктор Акимович? Перестаньте бледнеть, дальше некуда, вы и так ходячее привидение. Позвольте вопрос: вам знаком некто майор СБУ Мамут Геннадий Генрихович?

Он внимательно следил за реакцией пленника и мысленно возликовал – озвученная фамилия была майору знакома. Почему нет? Приграничный район не такой большой, высокопоставленных офицеров СБУ здесь не много, все друг друга знают, тем более упомянутый – начальник большого концентрационного лагеря, аналогичного которому в прифронтовых районах нет.

– Понятно, – удовлетворенно кивнул Илья, – можете не отвечать. Это в ваших же интересах – водить знакомство с упомянутым господином. В противном случае вы не представляли бы для нас интереса, и мы с вами расстались бы сию минуту.

– Это не означает, что вас бы отпустили, – уточнил Беженцев.

– Безусловно, – кивнул Илья.

– И что с того, что я знаю этого человека? – мрачно спросил Зейдлиц.

– Этого господина трудно назвать человеком, – заметил Илья. – В концлагере, которым он заведует, царят старые сороковые годы, что никак не соответствует критериям человечности. Но хорошо, будем условно называть его человеком. Вы уже поняли, кто мы такие. Дело в том, что в Березне наша группа проездом с попутными гастролями, а направляемся мы в небезызвестный вам лагерь «Олимпик». В качестве комиссии, так сказать.

– Какая еще комиссия? – не понял чекист.

– Ликвидационная, – хмыкнул Беженцев. – Другой комиссии это славное местечко не заслуживает.

– Вы сошли с ума, – зашипел Зейдлиц. – Куда вы лезете? Вы понимаете, что вы уже покойники?

– Боже, сколько раз за последние полтора года я слышал эту фразу, – посетовал Илья. – И ничего, живой. А о бывшем оздоровительном лагере «Олимпик» мне известно не понаслышке…

– Подождите, – опешил Зейдлиц. – Вы случайно… не тот сумасшедший, что бежал из «Олимпика» месяц назад, оставив за собой шлейф кровавых преступлений? Его так и не поймали…

– Ого, ярлыков на тебя навешали, командир, – посочувствовал Фещенко. – Кровавый шлейф, сумасшедший…

– Самое интересное, – усмехнулся Илья, – что современная Украина в мастерстве лжи переигрывает даже знаменитую пропаганду Геббельса. Можно переврать ситуацию, что-то приукрасить, исказить, но все равно эта ложь хоть как-то перекликается с правдой. Украинские пропагандисты этим даже не заморачиваются. Просто врут. Кровавый шлейф – это, видимо, отмороженные охранники на стройке, избивавшие изможденных людей, и группа роботов-спецназовцев под руководством начальника охраны концлагеря Вальтера. О том, что в лагере в скотских условиях содержат полусотню ни в чем не повинных людей, по крайней мере при мне так было, – об этом журналисты молчат.

– Сейчас их несколько сотен, все бараки заполнены, но эти люди выступили против законной государственной власти, – презрительно проговорил Зейдлиц. – Это предатели, изменники своей страны.

– Утверждение неверно даже по той причине, что в Украине на данный момент отсутствует законная государственная власть, – парировал Илья. – Вся эта гоп-контора пришла к власти в результате антиконституционного переворота. Она же устроила выборы президента. С контингентом заключенных лагеря в Беленске я знаком не понаслышке. Непосредственно ополченцев, взятых в плен, там не больше десяти процентов. Еще столько же – сочувствующих. Остальные – обычные люди, по какой-то причине попавшие в переплет. Они не выступали против хунты, многие даже поддерживали. О чем вы спорите, Виктор Акимович? Уж вас никак нельзя назвать обманутым проукраинской пропагандой. Вы прекрасно знаете, кого содержат в лагере. Согласитесь, по нормам ЛЮБОЙ морали существовать такие заведения не должны. Да, строительство коттеджей удешевляется ввиду бесплатной рабсилы. Но разве это оправдывает то, что там происходит? Мне очень жаль, этот лагерь в любом случае будет уничтожен – независимо от того, поможете ли вы или нет. Если же откажетесь, вас ликвидируют прямо на этой поляне.

– Вы точно сумасшедший, – процедил Зейдлиц. – Вам повезло, вы выжили, сбежали, зачем опять туда лезете? Судьбу искушаете?

– Это не ваше дело, – отрезал Илья. – И скажите, наконец, код этого чемоданчика. Что вы там прячете? – Он с усмешкой посмотрел на Рому, который продолжал вертеть упомянутый аксессуар. – Надеюсь, он не взорвется, если его открыть?

Зейдлиц неохотно продиктовал цифры. Рома покрутил колесики, аксессуар открылся, и спецназовцы с любопытством вытянули шеи. В этот момент словно молния прошла через скрюченное тело чекиста! Распрямившись, он оттолкнул ахнувшего Антона и совершил беспримерный прыжок! Все застыли в оцепенении. Все, кроме Ильи, уже познавшего беспокойную натуру работника спецслужбы. Он тоже прыгнул – и успел ухватить беглеца за щиколотку. Зейдлиц повалился на землю, растопырив руки. Подбежали Фещенко с Ромкой, оседлали его, стали заламывать руки. Пресекли с грехом пополам попытку к бегству.