Виктор Доценко - Икона для Бешеного 2

Еще сколько! — зло бросил Константин. — Я приехал изучать северный край с

самыми мирными намерениями. Вдруг какой‑то сумасшедший снайпер всаживает пулю в лоб моему проводнику — честнейшему человеку, а я получаю удар тупым предметом по голове. После чего два молодца в нелепой одежде тащат меня по лесам и полям. И вот я стою в доме, рядом с троном, как из сказки про царя Додона, и чувствую себя полным идиотом.

Лучше чувствовать себя живым идиотом, чем мертвым мудрецом, —

наставительно произнес Иссарион.

Его речь была плавной, и говорил он веско и наставительно, словно диктовал невидимой стенографистке.

Что вам от меня нужно? — прямо спросил Рокотов, поглаживая большую

шишку над ухом. — Я вам никакого вреда не сделал…

Это смотря что понимать под вредом… — задумчиво изрек Иссарион. — Вы

еще не догадались, где находитесь и с кем разговариваете?

Догадался…

Значит, слава о делах и людях Иссарионовых докатилась до университетских

центров, — с видимым удовлетворением сказал Иссарион, поглаживая жидкую бородку. — Истинно скажу: лестно слышать это, лестно!

Бросьте юродствовать! — обозлился Константин. — Сколько хотите втирайте

свою веру в мозги доверчивым кретинам, а меня не трогайте. Мне дальше надо путь продолжать. И еще: кто за убийство проводника ответит?

В здешних краях одно правило: закон — тайга, медведь — хозяин, — хищно улыбнулся Иссарион. —

Не бодритесь, товарищ, ничего хорошего вам не светит… Попасть сюда непросто, а уж выбраться — просто невозможно. Впрочем, я могу вам помочь…

Это как же?

Видите ли, — пустился в рассуждения Иссарион, расхаживая по залу, — есть у

нас такой обычай — отправлять братьев и сестер, наиболее отличившихся в изучении моей веры, в дальний путь, к Солнцу, на фаэтоне Славы…

Что‑то уже я слышал про этот фаэтон…

Иссарион довольно кивнул:

Этот фаэтон везет в одни конец. Обратного пути нет. Но у вас есть шанс

уцелеть. Скажем, я организую для вас вознесение. И вам жизнь сохраню, и адептов своих чудом позабавлю. Давненько я что‑то чудес не творил… Надо размяться.

Цинизм Иссариона поразил Рокотова настолько, что он потерял дар речи. Даже боль в голове на время отступила.

Но ведь не просто так вы меня отпустите? Что вам нужно?

Как говорят у нас в «органах»: «Колитесь, гражданин, вам же легче будет», —

рассмеялся Иссарион нехорошим смехом.

Он взял стоявшую на подоконнике красивую резную шкатулочку.

Вам, гражданин подследственный, надо будет лишь объяснить, что значит

предмет, который я вам предъявлю.

И с этими словами он открыл шкатулку. В ней находилась крохотная ладья — второй «признак» из храма Святого Иринея.

Я наблюдал за вами в бинокль, — спокойно произнес Иссарион. — Меня

заинтересовал тот факт, что взрослый человек проделывает путь в несколько тысяч километров для того, чтобы поиграть в кораблики на краю земли. Подчеркиваю — на краю моей земли.

Рокотов молчал.

Иссарион понимающе кивнул:

— Значит, разговора не будет. Что же, у вас есть время до полуночи, когда свершится церемония. Сейчас я объявлю братии, что следующим пассажиром фаэтона Славы будет наш таинственный незнакомец, который настолько проникся духом моего учения, что пожелал отправиться к Солнцу сразу, без промедления.

Иссарион взял в руку колокольчик, висевший у него на поясе, и позвонил. В зал тотчас вломились знакомые Рокотову двое «иссарионовых братьев».

Их вождь и учитель приказал:

Посадить этого храбреца под замок, еды и воды не давать, никого к нему не

пускать. Если сам захочет со мной поговорить — ведите ко мне немедленно. Если нет — сегодня он станет пассажиром фаэтона Солнца.

Вот так Рокотов и оказался в огромном темном сарае, где противно пахло мышами и чем‑то кислым. Руки ему не связали, но за дверями дежурила стража из двух человек, сами двери были заперты на большой замок. Рокотов присел на копну подгнившего сена и задумался: правильно ли он поступает? Не лучше ли рассказать обо всем Иссариону? Но постепенно он пришел к трезвому решению: этому психу рассказывать ни о чем нельзя, а дальше будь что будет. Недаром говорят, что российский север — край чудес.

От мыслей его отвлек шум у дверей. Похоже было, что кто‑то ломится в двери, но стража не собирается его пускать. Константин подошел ближе к дверям.

Пустите меня, рабы окаянные! — истошно надрывался женский голос, срываясь

на вопль. — Сегодня моя очередь отправиться к Солнцу! Я здесь уже полгода! Я — самая верная Иссарионова сестра! Никто не имеет права меня лишить права на счастье!

Осади назад, сестра! — грозно отвечал ей грубый мужской голос. — Осади, не

доводи до греха! А то вот двину так, что тебя сам Иссарион не вылечит!

Женщина еще кричала, но голос постепенно отдалялся. Рокотов пожал плечами. Он оказался не прав. Единственный, кто здесь был нормальным, — это сам

Иссарион.

Свет в щелях сарая темнел. По багровым пятнам на стенах Константин понял, что день клонится к закату. По Иссарионову городку бегали люди и кричали. Началась какая‑то суета — вероятно, готовились к отправке Рокотова навстречу Солнцу. Он не представлял, как это должно происходить, но чутье подсказывало, что ничего хорошего лично для него в программе праздника не предусмотрено.

Когда совсем стемнело, у дверей началась возня и створки распахнулись. Внутрь прошмыгнули две тени, и двери за ними вновь захлопнулись. Одна из фигур держала в руках свечу.

Тишину прорезал до жути знакомый голос:

Итак, господин Рокотов, вот мы и встретились! Не могу сказать, что рад, но все

равно чертовски приятно увидеть в этой глуши здорового умом человека.

Профессиональная память Константина не подвела.

Перед ним стоял не кто иной, как сам… Арнольд Критский собственной персоной! Он был наряжен в черный балахон с длинным капюшоном, который немного сдвинулся, и на Рокотова глядели веселые и наглые глаза экс–олигарха.

Вот уж действительно неожиданная встреча! — постарался сохранять

спокойствие Рокотов. — Вы — и среди этой дикости? А как же ванна дважды в день? Конные прогулки? Теннис, гольф, девочки?

Критский пренебрежительно махнул рукой:

Суета сует и всяческая суета. Иногда, знаете ли, душе и телу требуется отдых…

— …особенно если эти душа и тело находятся в розыскном списке Интерпола, — в тон Критскому закончил Константин.

Слова Рокотова не убавили веселья в голосе Арнольда:

Даже в этих местах можно жить. Недолго, правда…. Кстати, мы с Иссарионом

— давние приятели. Когда‑то я ему денег дал на создание этой замечательной сказочной деревни детей Солнца. Мы с ним не одну бутылочку моего коллекционного «Бордо» распили, сочиняя идеологию и устав его конторы, которую журналисты оскорбительно обозвали «секта Иссариона». Я как чувствовал, что придется однажды пуститься в бега. А здесь — как у Христа за пазухой! Хрен какой Интерпол меня станет искать в толпе этих блаженных, поверивших бывшему менту.