Иван Сербин - Горячая точка

— Сволочь, — выдохнул техник зло. — Фашист, зверь.

— Мне плевать на ругань, — равнодушно парировал капитан. — Первая минута на исходе. Думайте скорее.

Волк и Минай внимательно смотрели на него.

— Чтоб вы все сдохли, — пробурчал бородатый. — Давайте координаты.

— Вот и славно, — скупо улыбнулся капитан, доставая из кармана свернутый вчетверо лист. — Надеюсь, вы понимаете, что неправильная переориентация антенн чревата огромными неприятностями как для заложников, так и для всей вашей бригады.

— Скотина, — видимо, техник собирался поступить именно так, как сказал капитан.

— Что поделать. Надо же в этой стране хоть кому- нибудь быть скотиной, гадом и сволочью, — язвительно заметил тот. — А то ведь тут одни святые проживают. — Он повернулся к Минаю. — Вы с Ковалем останетесь здесь. Сейчас прибудут заложники. Пусть распакуют свое барахло и помогут правильно подключить. Станут упираться — заставьте. Только смотрите, не переусердствуйте.

— Хорошо, командир, — ответил Минай.

Капитан поднял рацию.

— Остров вызывает Первого.

В холле сержант вытащил из нагрудного кармана «пенальчик» передатчика.

— Первый слушает.

— Что с грузом?

— Отправляем последнюю партию.

— Хорошо. Как закончите, скажи Марту, чтобы отходил. И поторопитесь. У нас еще куча дел.

Капитан и Волк вышли из лифта как раз в тот момент, когда «звездное общество» закончило складировать у стены последнюю партию ящиков и выстроилось в две неровные шеренги.

Сержант критически осмотрел строй, гаркнул без всякого почтения:

— Равняйсь, смирно!

Капитан подошел ближе, указал кивком на молодого полковника.

— Я вас не знаю. Кто вы?

— Полковник Епишев, — представился тот.

— Медик? — капитан бросил взгляд на шевроны полковника.

— Да.

— В «горячих точках» были?

— В Афганистане. С восемьдесят третьего по восемьдесят пятый год.

— В тылу?

— В полковом госпитале. Под Кандагаром.

— Ясно. Товарища полковника к гражданским. Отдельно от этих... — капитан кивнул на строй и огляделся. Рядом, явно не зная, что делать дальше, мялись пятеро боевиков Семерукова. За их спинами — сержант и Волк. Март, Поляк и Гусь распаковывали ящики, разбирали груз. — Вы двое, — капитан посмотрел на Геру и Губу. — Пойдете наверх. Будете приглядывать за заложниками. Заодно отведете этих, — еще один короткий кивок в сторону пленников. — Посадить их отдельно от остальных.

— Нам сказали все время быть рядом с тобой, начальник, — начал Гера, но капитан перебил его.

— Мы что, сынок, пили на брудершафт? — прищурился он. — Не припомню. Значит, будешь обращаться ко мне, как предписывает устав. А именно: «товарищ капитан». Это первое. Второе: кто и что вам приказывал раньше, меня не волнует. С этой минуты вы либо беспрекословно выполняете мои приказы, либо катитесь к едрене матери. Выбирайте.

Гера оглянулся. Солдаты прекратили разбирать ящики, выпрямились, положили руки на оружие. Смотрели с вызовом, словно только и ждали момента, чтобы нажать на курок.

— Ладно, ладно, — скривился Гера.

— Отконвоируйте пленных наверх и скажите моему парню, чтобы спускался. Он понадобится здесь.

— Ништяк, Бугор.

— Не слышу! — вдруг рявкнул капитан.

— Я говорю...

— Не слышу!

— А-а-а, понял. Есть, так точно, — Гера ернически прищелкнул каблуками. — Можно выполнять?

— Выполняйте.

— Поплыли, жопы, — Гера повернулся к пленным. — Быстро.

Группа направилась к лестнице. Сержант, капитан и Волк смотрели им вслед.

— Гнать эту сволочь, пока не поздно, — мрачно заметил Март, вынимая из ящика «РПГ».

— Лучше уж пристрелить, — философски предложил сержант. — Так проще. Горбатого сколько ни корми, а все равно могила исправит.

— Займитесь тросами и задним двором, — приказал капитан, не отрывая взгляда от удаляющихся боевиков. — И, сержант, организуйте посты. На втором этаже и здесь. Особое внимание — сквер, хоззона, технические строения. Если к нам пожалуют «гости», то скорее всего именно с той стороны.

— Но их будет ждать сюрприз, — усмехнулся сержант.

— Отставить веселье, — коротко бросил капитан. — Выполняйте. Личный состав полностью переходит в ваше распоряжение.

— Так точно.

Женя стоял у дверей, то и дело поглядывая на лестницу, прислушиваясь к разговорам, доносящимся со смотровой площадки. Однако он постоянно был начеку. Стоило кому-нибудь пошевелиться, и тут же следовал грозный окрик:

— Сидеть!

Наташа могла бы поклясться, что у этого парня есть вторая пара глаз. На затылке. Народу в зале собралось очень много. На первый взгляд человек полтораста. Экскурсантов разместили у самых дверей. Дети, несмотря на запрет, болтали вполголоса, но на них рыжий не обращал внимания. Он следил за взрослыми.

— Что они собираются с нами делать? — спросила шепотом сидящая рядом с Наташей женщина-телефонистка.

— Потребуют у властей выкуп, — предположил с видом знатока молодой парень из обслуги. — Точно. Террористы всегда так делают. Деньги, наркотики и самолет.

— Нас убьют? — с собачьей тоской в глазах продолжала телефонистка. — У меня дочка дома. Маленькая. Три годика.

— Не волнуйтесь, — попробовала успокоить ее Наташа. — Зачем им нас убивать?

На лестнице послышался шум, и в зал ввели группу людей в военной форме. Большинство из них сияло генеральскими звездами. Выглядели они не то чтобы жалко, а как-то растерянно. Рыжий мгновенно оживился. На широком лице его заиграла злая улыбка.

— Какие люди. И под охраной. Милости прошу к нашему шалашу, — громко и весело возвестил он.

Следом за пленными в зал вошли двое парней развязно-уголовного вида. Один тонколицый пижон, с короткой стрижкой и ухмылкой, кривой и острой, как бритва. Второй покрепче, пошире в плечах, повыше ростом, на бычьей шее золотая цепь. Верхняя губа рассечена уродливым багровым шрамом, сползающим на щеку. Узкий, в палец шириной, лоб. Запястья украшают массивный браслет, часы и татуировка. У обоих короткие автоматы. Остановившись посреди зала, парочка огляделась. Наташе не понравилось то, как они смотрели — откровенно оценивающе, выбирающе.

— Сдавай пост; братан, — обратился худолицый пижон к рыжему. — Бугор вниз кличет.

— А заложники? — прищурился Женя.

— Об овечках теперь мы заботимся, — ухмыльнулся второй. — Не колготись, жиган.

— Кто сказал?

— Бугор. Лично. Б... буду.

— Ладно, проверим, — Женя вышел.

Худолицый прикрыл за ним дверь и, неприятно улыбаясь, повернулся к заложникам.

— Ну че, бараны. Власть переменилась. Вы, уроды, в тот угол, — указал он генералам на дальний, еще пустой угол. — Ты, полкан, к остальным.