Евгений Сухов - Бубновый туз

Мужчина уверенной походкой направился в сторону трехэтажного дома, стоящего в глубине двора. Поднявшись на последний этаж, он негромко постучал.

— Ну что, вернулся? — послышалось из-за двери. — Я же тебе сказал, не торопись.

Замок дважды повернулся, и дверь открылась.

— Это ты? — удивленно спросил Савва, отступив в глубину комнаты.

— А кого же ты ждал? — Вошедший оглядел комнату.

— Так только что Роман ушел. Скучно, говорит, ему. Думал, что это он одумался.

— А ведь Кирьян не велел вам уходить?

— А что с ним сделаешь? Ведь не силой же его держать.

— Тоже верно. — Закрыв за собой дверь, гость равнодушно спросил: — И когда же он должен появиться?

— Сказал, что через пару дней, не раньше. Только ты напрасно пришел, он ведь тебя может увидеть.

— Не увидит… Хотя можно было бы с ним познакомиться. Так где товар-то?

— А чего ему будет-то? — спросил Савва Назарович. — Вон он, — показал он на коробки, стоящие в углу.

— Вот и прекрасно. — Сунув руку в карман, гость вытащил пистолет. — Извини, так складываются обстоятельства.

И выстрелил прямо в расширенные от ужаса глаза медвежатника. Открыв шкаф, он разыскал там веревку и, связав коробки, понес их к экипажу.

У подъезда он столкнулся с невысоким мужчиной в неброском сером пальто. Извинившись, тот пропустил красноармейца, нагруженного коробками, и, проводив его коротким взглядом, стал подниматься по лестнице.

Раздражение приближалось к точке кипения. Ведет себя, как аристократ, слова ученые подбирает, а сам в действительности преступник, каких еще поискать! Считает себя в мире жиганов белой костью, неким аристократом преступного мира, хотя в действительности мало чем отличается от тех же самых налетчиков, шастающих по ночам с револьверами и ножами в карманах. А то, что никого не пристукнул, так это чистая случайность!

Свежий ветер остудил раздражение. От души малость отлегло. Вытащив из кармана кольцо с александритом, Роман долго рассматривал его под уличным фонарем. Хорош! Такой камушек способен украсить даже пальцы бабы-яги.

Положив кольцо в спичечную коробку, Овчина направился к скупщику.

Главное, чтобы скупщик оказался на месте.

На короткий стук в дверь раздался недружелюбный глуховатый голос:

— Кто там?

Когда Овчина назвал свое имя, дверь слегка приоткрылась, все еще сдерживаемая металлической цепочкой. Прищурив хитрые подслеповатые глаза, Елисей некоторое время разглядывал гостя, словно хотел понять, в действительности ли он тот, за кого себя выдает. И, удостоверившись, что тот, откинул цепочку.

Дверь распахнулась.

Елисей был из потомственных каторжан. Тот редкий случай, когда «иван», презрев брезгливость к коммерческому делу, вдруг становится ростовщиком. Но звериных повадок он не утратил — никому не доверял и всегда имел при себе оружие.

— Что принес?

— Вот это. — Овчина протянул кольцо с зеленым камнем.

В подслеповатых глазах скупщика вспыхнул алчный огонек. Роману вдруг подумалось о том, что в этот самый момент старик выглядел совершенно беззащитным — он ничего не замечал, кроме переливающихся искорок в камне.

В такие минуты притупляются все рефлексы — даже если бы сейчас опасность задышала ему в лицо, то он вряд ли сумел бы ощутить ее зловонное дыхание.

Воспользовавшись моментом, Овчина посмотрел по сторонам. На первый взгляд ничего особенного — комната была заставлена шкафами и тумбочками, в которых, если покопаться, наверняка можно было бы отыскать немало неплохих ценностей. Дальше шли две смежные комнаты, которые Елисей постоянно держал надежно запертыми.

Вот где пряталось настоящее добро!

Наверняка на каждой полке у Елисея лежало по куску золота. Овчине пришла шальная мысль: а что, если взять старичка за шиворот, да и выпотрошить его до основания. Набить золотом сумку и тихонько уйти. Никто не заподозрит в этом злодеянии недоучившегося студента. От неожиданно пришедшей мысли Романа бросило в жар. Вряд ли о подобном он мог размышлять еще год назад, а сейчас подумывал о том, как поудобнее было бы приложиться рукоятью револьвера к лысоватому черепу.

Вот что значит дурное влияние!

Будто бы догадавшись о преступных помыслах гостя, Елисей подозрительно посмотрел на Романа:

— И сколько же ты за него хочешь?

Майданщиков берегли. Это был неписаный закон, который не рискнул бы нарушить даже самый дерзкий жиган. К ним относились, как к священным животным. Вот оно топчет твой огород, испражняется, а ты не смеешь как следует огреть его. А все потому, что именно из их рук получаешь деньги.

Овчина кашлянул:

— Мне бы десять золотых червончиков.

— Проходь, мы так и будем, что ли, у порога топтаться, — неодобрительно буркнул скупщик.

Роман прошел. Ладонь у скупщика была загребущей, что в нее попало, просто так не вытащить. Скупщику полагалось сбивать цену, даже в самом хорошем товаре искать изъяны, но камень в кольце был настолько великолепен, без единой трещинки, что хаять его было едва ли не святотатством.

— Справный камушек, — наконец нехотя выдавил Елисей. — Даю за него два миллиона рубликов. По нынешним временам это хорошие деньги.

Овчина отрицательно покачал головой:

— Нет, дядя, так мы с тобой не договоримся. Мне нужно десять царских золотых червонцев, — растопырил он ладони. — Может быть, сегодня два миллиона и хорошие деньги, но завтра от них один пшик останется.

— Ишь ты, какой несговорчивый, — подивился майданщик. — Не стоит он десяти червонцев, давай сговоримся на четырех!

— Давай обратно камушек, — протянул руку Овчина, — так мы с тобой и в самом деле не поладим.

— Вот послал мне господь неуступчивого клиента! А знаешь ли ты о том, что твое колечко паленое? Ты с ним никуда более не сунешься. Два дня назад чекисты на хазы заглядывали, к Миронычу заходили, он тоже такими вещами интересуется, и все спрашивали про брюлики. И вот один из них по описанию как раз на этот похож.

— Ничего, как-нибудь прорвусь!

— Так и быть, — махнул Елисей рукой. — Ради нашей дружбы согласен дать тебе пять червонцев, и больше не проси ни копейки!

— Ладно, хорошо, — сдался Роман.

— А может, все-таки тебе рубликами отдать? Один червонец миллион, а?

— Что с тобой будешь делать? Давай! — согласился сдавшийся Овчина.

— Постой здесь, — указал Елисей на порог, — я сейчас приду.

Удалившись в соседнюю комнату, майданщик запер дверь на ключ. Оставшись в одиночестве, Овчинский хозяйским взглядом осмотрел комнату. В голову лезли шальные мысли. Право, ну никакого спасения от них!

Через несколько минут дверь открылась, и Елисей с сияющим лицом протянул пухлую пачку денег. По его довольному лицу было видно, что сделка пришлась ему по душе.