Валерий Ильичев - Элегантный убийца

Гриша многозначительно помолчал, неторопливо глотнул из своего стакана апельсинового сока, а затем подошел к стойке и взял два высоких фужера с прозрачным коктейлем.

Так вот что этот щенок шелудивый задумал, — похолодел Михаил. — Если отставник жив останется, то я виноват: оклеветал старика, а если ему яд попадет в фужере, то мне и свои деньги взыскать не с кого будет. Гадина!

А Гриша упивался собственным величием.

— Вот в один из этих бокалов и положу сейчас таблетку. Она полностью растворится. Я накрою их салфеткой и перетасую. А отставник с работягой пусть выбирают. Здесь все без обиды: кому-то повезет, а кому-то нет, затруднителен вопрос и не сходится ответ. Ну что, устраивает вас такой КВН?

Михаил решительно поднялся.

— Меня нет, не устраивает: не подыхать же из-за пятисот тысяч. Пусть киоскер подавится моими деньгами.

— Постой-ка, ты что, отказываешься? Вданной ситуации это равносильно признанию, что ты оклеветал невинного человека, уважаемого военного отставника, можно сказать, доблестного нашего защитника! — Гриша открыто издевался. — Да ты знаешь, сколько с тебя причитается за напрасное беспокойство таких уважаемых людей, как наш хозяин и его гости? Если откажешься, тобой займутся Лось и Воробей, а это, сам понимаешь, чем кончиться может!

Мишку охватил ужас. Это не шутка. Таким только развлечение отдать человека громилам на растерзание. Ах, будь что будет!

И Мишка решился:

— Ладно, пусть Бог рассудит.

— Вот это правильно! А ты, отставник, что скажешь?

Седой ветеран с ненавистью посмотрел на Гришку.

— Ладно, хрен с тобой, я выпью. А не хочешь ли со мной пополам хлебнуть из одного стакана? А то поделюсь по-братски. — И бывший майор покрыл Гришу таким матом, что у гостей прямо-таки челюсти отвисли.

Мишка с уважением подумал: Смелый мужик, держится отважно, хотя эти типы могут сделать с ним все что угодно.

Гришка тем временем накрыл бокалы салфеткой и, просунув под неё руки, начал манипулировать, как кидала-наперсточник. Затем, картинно сорвав салфетку, провозгласил:

— Коктейль готов — выбирайте!

Тут вмешался хозяин:

— Ты слишком далеко зашел в своей выдумке, Григорий. Зачем мне труп в доме? Если ты взял на себя роль судьи, то и разбирался бы с ними в другом месте!

Этим заявлением Туз ещё более накалил страсти, а сам подумал: А их и вправду забрало. Большинство крови жаждет и чужую смерть увидеть желает. А южный гость, скинув маску невозмутимости, черными цепкими глазами так и впивается в участников страшного спектакля. У жены выражение лица, словно она в пропасть заглядывает: и жутко, и притягивает. А другие, похоже, готовы обоих подопытных живыми не выпустить. Да, народ со времен Древнего Рима не изменился: подавай им хлеба и зрелищ.

А тем временем Гришка продолжил действо.

— Не волнуйтесь! Причин для беспокойства нет. Во-первых, каждый из них напишет записку со следующим текстом: Из жизни ухожу добровольно. Принимаю яд, не желая быть в тягость близким мне людям. И пусть разборчиво подпишутся. А труп я вывезу на своей машине и оставлю где-нибудь вместе со стаканом и этой запиской.

Хозяин кивнул.

— Такой вариант меня вполне устраивает. Принесите им бумагу и авторучки. Пусть пишут.

Мишка уже не сопротивлялся: по собственной глупости вляпался в эту кошмарную историю. Уже ставя подпись на записке, с тоской подумал: Интересно, и кому это я, разведенный холостяк, не хочу быть в тягость?

Гриша вновь подал команду разбирать стаканы. В голове у Мишки все смешалось: Взять левый стакан, по приметам будто к деньгам, а правый — вроде как оказаться правым.

Раздумывая, он промедлил, и отставник, опередив его, решительно взял стоящий справа стакан. У Мишки выбора не осталось.

И тут не выдержала Галка.

— Да что вы делаете? Разойдитесь, мужики, миром. Неужели из-за пятисот тысяч жизни не жалко?

— Ты, Галка, не лезь в мужские дела. Сиди тихо! — озлобился Гришка.

Но Галка не сдавалась:

— Признаю, я проиграла пари и готова предоставить тебе выигрыш хоть прямо сейчас, на столе, у всех на виду. Но мужиков отпустите.

— А ну-ка все тихо! — в голосе хозяина зазвучал металл. — Я и сам не сторонник крутых мер, но один из них явно врет. Если кто-нибудь сейчас сознается, отпущу обоих с миром. Если нет, то пусть жрут это пойло. Ну, что скажете, мужики?

Молчание повисло в воздухе. Мишка видел, как трудно удержаться отставнику от признания: бурые пятна покрыли его лицо и шею, на скулах заходили желваки. Внезапно решившись, отставник рывком запрокинул голову и залпом выпил содержимое бокала. Все взоры обратились к Мишке, и он, пересилив себя, поднес бокал к губам, но в отличие от отставника не смог выпить все залпом: сжавшееся от страха горло пропускало жидкость с большим трудом. Ему казалось, что с каждым глотком в него входит смерть. Преодолевая спазмы, Мишка допил все до конца и сразу посмотрел на часы.

— Ну что же, счетчик включился. Ждем десять минут. — Гришкин голос прозвучал, как объявление судьи на ринге.

Мишка неотрывно следил за стрелкой, каждое движение которой по кругу неумолимо приближало его к ужасному концу. Отставник, набычившись, уперся руками в колени и смотрел в пол. Казалось, он вообще ни о чем не думал. Стараясь отвлечься от страшных мыслей, Мишка начал вспоминать прошлое. Но, как назло, в голову лезла разная чепуха: вот он напился с Федькой Разиным, и они попали в вытрезвитель, почему-то вспомнилась не собственная развеселая свадьба, а скандальный дележ имущества при разводе сженой, и ещё как он с ребятами вступил в бой с болельщиками Спартака и задиристые пацаны выбили ему два зуба.

Воспоминания прервал властный голос хозяина:

— Ну и что ты скажешь, Гришка? Десять минут прошло, а они оба в порядке.

— Да, вы правы, Семен Васильевич, но я хотел дать этим вонючим козлам ещё один шанс и не положил в бокал таблетку.

Хозяин нахмурился.

— Ты кого дурачить вздумал? Только понапрасну уважаемым людям нервы мотаешь.

— Да нет, что вы, Семен Васильевич, — испуганно замотал головой Гришка, — я хотел все решить по-человечески, без жертв. Но теперь придется сделать взаправду. Вот у вас на глазах кладу эту таблетку в пустой фужер.

Затем Гришка последовательно, строго дозируя пропорции, налил коньяк, водку и шампанское. Вгустой жидкости адского коктейля таблетка быстро растворилась. Наполнив в этой же последовательности второй фужер, Гришка начал виртуозно, с профессиональной ловкостью менять их местами, передвигая по поверхности стола.

Тут вновь вмешалась сердобольная Галка:

— Мужики, да вы совсем озверели. Отдайте им обоим по пятьсот тысяч и отпустите с миром.

— Ты, девчонка, помолчи! Тебя никто не спрашивает!